Валерий Большаков - Агент
Завидев посетителя, тут же подлетел Юра Лампе.
— Чего изволите? — просиял он.
— Телефон есть? — сразу спросил штабс-капитан.
— Есть, есть! Пойдёмте, я провожу.
Описав сложный зигзаг через лабиринт кабинетов, ширмочек и закутков, Юрий провёл «Веди-05» к телефону, висевшему на голой крашеной стене.
— Что-то случилось? — осторожно поинтересовался Лампочка.
— Может случиться, — сказал Авинов, снимая трубку. — Алло, барышня?
— Центральная слушает. Назовите номер…
Кирилл продиктовал и вскоре услыхал глуховатый голос Стогова:
— Слушаю.
— Товарища Релинского не навещайте пока, чтобы не заразиться. Слышите? Узнали, кто звонит?
— Узнал, — насторожился Буки. — А что, товарищ Релинский болен?
— Релинский под наблюдением врачей. Вот-вот могут вызвать карету «скорой помощи», чтобы надолго уложить в больницу.
— Понял. Спасибо. А то здоровье моё не очень, хворать мне нельзя… До свиданья.
— До свиданья.
С облегчением повесив трубку, Авинов улыбнулся Юрию.
— А вот скажи мне, молодший, — сказал он, — фамилиё твое, случаем, не фон Лампе? Признавайся!
— Фон… — понурился «молодший». — Ну куда с такой-то, с баронской? Вот мы её и уполовинили… И Лёшка не Алексей вовсе, он — Алекс. Алекс фон Лампе. Назовёшься так — и кранты…
— Ничего, Юрка, — сказал Кирилл серьёзно, — скоро ты станешь полным «фон-бароном». Ну бывай!
Тучи, нависшие над Москвой, уже не сеяли противную морось, но продолжали давить, застя багрец и золото заката, отчего тени делались нерезкими, размытыми, а сумрак казался вещественным, как прозрачный сизый туман.
Авинов прогулялся по Моховой, всё поглядывая на Александровский сад, деревья которого, чудилось, шевелились — это вороны устраивались на ветках. Их сиплое, противное карканье не умолкало до глубокой ночи.
Кирилл поневоле убыстрял шаг — скоро стемнеет, а фонарей по Москве горело мало. Во мраке улицы города напоминали горные ущелья, где в пещерах-подворотнях караулили ночные хищники.
Редко-редко за какими окнами трусливо дрожал огонёк керосинки. Ночью на столицу Совдепии опускалась мгла…
Поднявшись по Большой Никитской, Авинов свернул в Шереметевский переулок. Третий дом — это здесь.
Зайдя в гулкое парадное, он поднялся на площадку и постучал в дверь 85-й квартиры. Не скоро, но донеслись шаркающие шаги.
— Кто там? — послышался боязливый женский голос.
— Я от Константина Павловича, — приглушенно ответил штабс-капитан, озвучивая конспиративную кличку Сиднея Рейли.
Звякнула цепочка, щёлкнул замок, дверь приоткрылась. В щель просунулась голова в кудряшках. Разглядев кожаную куртку Авинова и фуражку со звездой, женщина вскрикнула. Кирилл быстренько придержал створку.
— Не бойтесь, — быстро проговорил он, — я не тот, за кого вы меня приняли. Вы позволите?
Дама посторонилась, и штабс-капитан проник в квартиру.
— С кем имею честь?.. — церемонно спросил он, наизнанку выворачивая этикет.
— Елизавета Эмильевна Оттен, — торопливо представилась дама, — я — актриса театра и… хозяйка этой квартиры.
— Очень приятно. Виктор Павлович.
Заметив движение в соседней комнате, он стремительно обернулся, хватаясь за рукоять маузера.
— Не стреляйте! — вскрикнул ещё один женский голос, помоложе, и в прихожую вышла девушка годков этак двадцати восьми — двадцати девяти, поднимая тонкие руки — худые запястья вылезли из длинных, обтягивавших рукавов.
— Это моя подруга, — поспешила сказать Оттен, — Мария Владимировна, она…
— Мария Владимировна? — переспросил Авинов. — Фриде?
— Д-да… — призналась девушка.
— Да опустите вы руки, Мария Владимировна. Вы доставили записку? От кого? От брата или от подполковника Голицына?
Напор штабс-капитана был так силён и так суров, что Фриде совсем потерялась, еле выговорив:
— Г-голицына…
— Дайте, — требовательно протянул руку Кирилл.
Он развернул записку, скатанную трубочкой. В ней бисерным почерком было написано:
«Ружейный завод в Туле работает в одну смену. Выпускают, главным образом, пулемёты, выпуск винтовок снижен на 80 процентов. В городе — штаб тульского отряда, при нём идёт формирование дивизии. Формирование идёт по полкам. Каждый полк должен насчитывать 1000 штыков, однако на фронт этот полк — видимо в целях дезинформации — пойдёт под номером строевого батальона…»
Не дочитав донесения агента № 12, Авинов протянул его Марии Владимировне.
— Спрячьте, — приказал он, — а ещё лучше — сожгите. Уходите отсюда и запомните — ЧК вышла на ваш след. Убедительно попросите брата затаиться, если вы оба не хотите попасть под расстрельную статью. Вы меня поняли?
— Да… — выдохнула Фриде. — Кто вы?
— Ваш друг, этого достаточно. Ступайте, а то скоро стемнеет.
Мария Владимировна тут же накинула пальто и торопливо скрылась за дверями. Щёлкнул замок.
— Пройдёмте на кухню, — проговорила Елизавета Эмильевна.
Проведя странного и опасного гостя на чистенькую кухоньку, где давно уж не пахло ничем вкусненьким, она без сил опустилась на стул. Кирилл присел по другую сторону стола, побарабанил пальцами по столешнице.
— Ваш постоялец, — спросил он, — когда обычно возвращается?
— Константин Павлович? — вздрогнула Оттен.
«Он такой же Павлович, как и я», — хотел сказать Авинов, но отделался простым утверждением:
— Он самый.
— Константин Павлович не любит задерживаться допоздна… Что, вы и его хотите предупредить? Я передам…
В голосе женщины прозвучала такая робкая надежда на уход гостя, что Кирилл улыбнулся.
— Не надо меня бояться, Елизавета Эмильевна. Уверяю вас, Константин Павлович куда опасней меня.
— С чего вы взяли?
Отвечать Авинову не пришлось — ключ забряцал в замке.
— Он пришёл! — громким шёпотом сообщила Оттен.
— Я так и понял.
Левой рукою отодвинув присборенные шторы на двери, в кухню вошёл Сидней Рейли — бледный длиннолицый хмурый человек с высоким покатым лбом и беспокойным взглядом.
— У нас гости, Елизавета Эмильевна? — спросил он с неприятной улыбочкой.
— Это к вам! — поспешила заявить Оттен и торопливо покинула кухню.
Рейли вопрошающе посмотрел на Авинова. Кирилл сделал приглашающий жест:
— Садитесь… Константин Павлович. И не обращайте внимания на мою форму.
Английский шпион присел — вёл он себя небрежно и раскованно.
— Вы забыли представиться, — напомнил Рейли.
— Виктор Павлович Юрковский, помощник наркома по делам национальностей.