Иван Оченков - Приключения великого герцога мекленбургского Иоганна III
За столом помимо князя сидело немало русских дворян разной степени знатности и родовитости. Многие из них вопросительно поглядывали в мою сторону, иные равнодушно, а некоторые даже враждебно. Я старался вести себя как можно естественнее. То что подавали ел, что наливали пил, все при этом нахваливая, стараясь, впрочем, не переедать. Что, принимая во внимание размеры порций и радушие хозяев, дело было совсем не простое. Когда все насытились, пора было переходить к делам, но начали опять издалека. Вот хоть убей не могу понять какое отношение к сложившейся обстановке имеет моя знатность и величина моих земель, но когда спросили я проявив похвальную скромность перекинул вопрос на Аникиту, дескать боярин Вельяминов сам все видал. А мне похваляться своим добром вроде, как и не скромно.
К моему удивлению моя показная скромность всем понравилась, хотя некоторые, услышав что я величаю Аникиту боярином поморщились. Вельяминов же, не чинясь, стал рассказывать, да так складно, что я сам сидел заслушавшись. Вот не замечал я за ним прежде такого красноречия. Итак, Мекленбургские земли по его словам, хотя не велики, но весьма обильны. Народ там живет смирный и богобоязненный и только и делает, что благословляет своего правителя, то бишь меня, и исправно платит подати. Городов под моей рукою никак не менее двадцати и в самом худом больше каменных домов, чем было в Москве до смуты. А роду я знатного и веду его от, ни много ни мало от самого князя Никлота, а в родне у меня король свейский, да еще датский и аглицкий тоже родня немалая, при всем при том что и сам я роду королевского.
- А кто таков этот князь Никлот? - спросил какой-то степенный боярин с густой и длинной бородой.
- Сказывают, князь Рюрик отправившись в Новгород по зову Гостомысла, оставил на княжении старшего своего сына, которого звали Никлотом. - Немедленно ответил, очевидно, готовый к такому вопросу Аникита.
Я едва не поперхнулся от такого генеалогического исследования, но на обращенные на меня взгляды только развел руками, дескать, дело давнее и бог его ведает как оно там на самом деле было.
- А отчего род твой королевский? - спросил боярин с другой стороны стола.
Тут я не дожидаясь Аникиты, который мог наплести еще бог знает чего, отвечал сам.
- Пращур мой герцог Альбрехт был королем Швеции с 1364, по 1389 год от рождества Христова. По матери же я из Грифичей, герцогов померанских и в том роду также был король шведский Эрик. (Который, к слову сказать, отнял престол как раз у Альбрехта) Да и сам я нынешнему шведскому королю зять, ибо жена моя Катарина его родная сестра. Но я не о том хотел говорить с вами бояре. Ведомо ли вам о том, что гетман Ходкевич, ведущий обоз в Москву попал в лесной пожар и с великим уроном отступил, и теперь пока провиант снова не соберет к Москве не пойдет? А если ведомо, то отчего вы в Ярославле сиднем сидите, а не ударите по врагу, пока он слаб? Ведь ляхи держат только кремль и внутри этой цитадели ужасный глад.
- А ты про то откуда ведаешь, герцог заморский?
- Про пожар? Так я его сам и учинил! А про глад в кремле вы и сами не хуже меня знаете.
- А скажи еще, тебе какая корысть в том, что мы Москву у ляхов отобьем?
- Мне никакой, кроме того что когда война окончится я смогу к себе вернуться к жене, да к хозяйству.
- А сказывают, ты за королевича Карла Филипа стоишь, что бы мы его на московский престол избрали.
- Не отпираюсь, королевич мне родня и я за его дела радею. Только я не московит и в соборе у меня голоса не будет. Кого выберете, тот и будет вашим царем! Выберете королевича, то мне и брату моему названному королю Густаву Адольфу любезно будет. Не выберете, я с голоду не помру.
- А кем ты себя видишь в земской рати, герцог?
- Я здесь случайно, в полон попал, да и сбежал из него. Мне до вашей войны дела нет, но я вижу, что вы бьетесь за правое дело, а потому мне в стороне отсидеться стыдно. Не хочу ни места, не вотчин, ни чести. У меня всего этого в избытке, поболее чем у вас. Даже во главе отряда Вельяминова не хочу встать, хотя они мне крест целовали и в ополчение я их своей волей отпустил. Я готов простым ратником или пушкарем в строй стать, ибо сказано что последние станут первыми, а первые последними, если будет на то воля господня. А вам говорю так: - бросайте местничать, да о прибытках думать и идите на врага. Если сегодня не помедлите, то завтра вам господь победу даст. Я сказал!
- А что ты герцог думаешь, побьем мы ляхов? - снова обратился ко мне боярин прежде спрашивавший о князе Никлоте
-У меня не слишком большое войско было, но я их бил не раз. И Дерпт, Юрьев по-вашему брал изгоном и в поле моя пехота крылатых гусар била.
- Ой ли княже, виданое ли дело чтобы пешцы кованую конную рать в чистом поле сокрушили?
- Не веришь мне спроси у Аникиты, да и про то как я для шведского короля Эстляндию воевал, поди, наслышаны.
Препирались мы еще долго, но все-таки удалось настоять на скорейшем выступлении. Когда высокое собрание разошлось, я отправился ночевать в отведенную мне горницу. Было довольно душно и мне не спалось, поворочавшись какое то время я решил выйти во двор. Накинув на плечи свой "шикарный" кафтан и по привычке прихватив шпагу с пистолетами, я вышел из терема и, отойдя от него, стал, облокотившись о довольно высокую стену, огораживающую наш двор от остальной улицы. Бездумно смотря на небо, я предался воспоминаниям. Перед моим мысленным взором пролетали как картинки эпизоды из прожитой мною здесь жизни. Вот я пробудился в теле юного принца, вот мы с Мартой и Фрицем едем в Баварию. Вот я уже в Померании встречаю свою будущую "тетю" Агнессу Магдалену. Вот передо мной Швеция, где я сначала подружился, а потом и породнился с юным шведским королем Густавом Адольфом. Вспомнилась принцесса Катарина, и я попытался представить, как она выглядит сейчас с нашим ребенком на руках. Глаза сами собой затуманились, и я замотал головой, чтобы прогнать наваждение. А это еще что за чертовщина? По крыше терема скользит какая-то темная фигурка и направляется к приделу, где живет Пожарский. А вот еще один, явно страхует первого. Что это еще за ниндзя в Поволжье? И если эти ребята не убийцы, то я няня Пушкина! Арина Родионовна блин!
Но что он собирается делать? Окошки в теремах довольно узкие и внутрь ему не пробраться, Ага понятно, вон у него какой самопал. Сейчас пристроит его к оконцу и жахнет жребием внутрь горницы, вряд ли кто переживет такое. Ну да посмотрим, кто кого. Аккуратно взведя курки у обоих пистолетов чтобы не выдать себя неосторожным звуком затаив дыхание целюсь. Расстояние великовато, но другого выхода все равно нет. Выстрел разрывает ночную тишину в клочья. Попал я злоумышленнику, кажется в ногу, но он от неожиданности теряет равновесие и кулем падает вниз, крепко приложившись о дощатый настил. Его сообщник недоуменно вертит головой и это его ошибка, второй выстрел ставит точку в неудавшемся покушении. Двор наполняется встревоженными вооруженными людьми ищущим причину тревоги. Я, усмехнувшись, показываю им на лежащего во дворе злодея. Тот расшибся, упав о настил и не подает признаков жизни, но на крыше был его сообщник и княжеские слуги приставив лестницу, лезут на терем. Раненый злоумышленник пытается уйти, но погоня его настигает. Я тем временем осматриваю ружье, которое выронил разбившийся тать. Я в этом времени насмотрелся на всякий огнестрел, но этот экземпляр довольно интересен. Ствол короткий с раструбом, если зарядить такой картечью снесет все на своем пути. "Лупара" - припомнилось мне название подобного карамультука. Страшное оружие! Опаньки, а это еще что, сколько он туда зарядил, и он ли?