Константин Калбазов - Кавказец

– И еще, Аристарх, соберешь вещи братьев, – Сергей указал на Даулетовых, – и перенесешь на мою квартиру. Поможешь устроиться. Все. Это не обсуждается, – подняв руку в останавливающем жесте, он не дал заговорить Малику. – Отпусти вас домой, гордые сыны гор, так вы если не до могилы допрыгаетесь, то калеками себя сделаете точно. Да смотри, Аристарх, чтобы они никаких тяжестей и не думали носить.

– Я все помню. Исполню в лучшем виде, – заверил денщик.

Что есть, то есть, он и его жена помогали фельдшеру в уходе за этими ранеными. Ну а куда деваться, коли его благородие подрядился их на ноги поставить, а Погребной при нем получается. Правда, с другой стороны, все не зря. Оно и так денежка перепадала, а тут сразу пять рублей с лишком.

– Все возитесь со своими горцами? – подойдя к нему, поинтересовался штабс-капитан Ростовский.

– Увы, но я лишен выбора. Либо я сделаю их своими друзьями, либо получу еще один род кровников. Может случиться и так, что они снимутся с места и уйдут на вражескую территорию. Не думаю, что начальству это придется по нраву, и без того это глупое состязание у всех на слуху. Поговаривают, что вести достигли уже столицы.

– Вы про дуэль?

– Я, про состязание на клинках, а о чем вы, понятия не имею, – твердо возразил Сергей Федорович.

Темляков либо гордо признал бы факт дуэли, либо напустил бы тумана совершенно определенного толка. А вот Шейранов, умудренный годами, исходил не из пылких юношеских предпосылок, а лишь сугубо из практической пользы. Чем быстрее начальство забудет о данном происшествии, тем лучше его подопечному. Нечего ему делать на передовой, и вообще хорошо бы убраться с Кавказа. И его желание построить гостиницу тут вовсе не в противоречии, потому как для управления ею его личного участия не требуется.

– Не обижайтесь, Сергей Григорьевич. Состязание, так состязание. Однако, возвращаясь к этим молодцам, скажу вам так: они на вас напали и получили по заслугам. Вы не стали их добивать, мало того, каким-то чудом, и никак иначе, смогли спасти их жизни. У рода не может быть к вам претензий. Уж поверьте мне, я десять лет на Кавказе, и все больше в первой линии, так что знаю, о чем говорю. Вы ведь предупредили и их, и родичей, что может произойти, если они вас не послушают. А потому, случись что, вины вашей тут не будет.

– Таким образом, я не заполучу врагов. А мне хочется обрести друзей.

– Хм. А вот тут мне крыть нечем. Скажу только одно: если горец назвал вас кунаком, то это далеко не пустые слова. Но с другой стороны, можно и головную боль заполучить, потому как дело это обоюдное.

– Знаю. Но я к этому готов. Кстати, Павел Петрович, вы не приютите меня на какое-то время?

– Во-от, а я о чем, не все так просто.

– Вообще-то это не ответ.

– Пообещайте, что обучите меня вашим приемчикам. Я видел, как вы с тем горцем сошлись. Кольчуга все дело испортила. Но сдается мне, что и не выстрели вы, то непременно с ним управились бы. Вот только вы отчего-то не больно-то жалуете клинки, все больше норовите решить дело пулей.

– Пуля, она ведь не всегда дура, ее так же, как верный клинок, нужно уметь направить. А насчет обучить, все в ваших руках, если готовы семь потов слить, то без проблем. Оно и мне на пользу.

– Семь потов – это не кровь, можно и слить.

– Значит, договорились.

– Тогда милости прошу. Тем более что моя квартира о двух комнатах на двух офицеров рассчитана. Так что не потесните в любом случае, – подмигнув с хитринкой, ответил штабс-капитан.

Сергей поправил лямки небольшого ранца, провел руками по груди, ощупывая снаряжение, потом по ремню портупеи на поясе. Пару раз подпрыгнул, лишний раз убедившись в том, что на нем ничего не бренчит и не гремит. Кстати, обошлось без топота, только половицы слегка скрипнули. Это благодаря ичигам, легкой обуви, распространенной среди горцев. По виду они напоминают сапоги и в то же время отличаются от них. Голенища у них облегают ногу и поднимаются выше колен сантиметров на десять-пятнадцать, носок мягкий, задник жесткий, но без каблука. Очень удобно для пеших прогулок в горах, особенно если тебе нужно бесшумно передвигаться.

Одет он был в темно-серую черкеску, разве только без газырей, надобность в которых отсутствует, ибо патроны он носит в подсумке. Да и мешали бы они, поскольку приходились как раз на ремни портупеи и поперечную лямку ранца. Одежда вполне удобная, а главное – отлично подходит для предстоящего выхода. Он, конечно, предпочел бы внести изменения в свое обмундирование, но Перегудов очень уж противился различным нововведениям, которые ну никак не подходили для данного времени. Поэтому приходилось использовать то, что было под рукой.

– Вы позволите, Сергей Григорьевич? – послышался из-за двери голос Ростовского.

– Входите, Павел Петрович, – отозвался Темляков.

– Хо-оро-ош, право, хо-оро-ош. Знаете, вам идет одеяние горцев, хотя вы его и безбожно обижаете. Ну что за черкеска без газырей? И ранец, он никак не подходит.

– Ну, мне не на балу красоваться, а в походе очень даже удобно.

– Возможно, вы и правы. Хотя мне, признаться, еще не приходилось самому таскать эту тяжесть. Я не сноб, но в походе все же предпочитаю быть налегке, а о моих вещах заботится денщик.

– К сожалению, денщика я с собой взять не могу, а казачки не тот народ, чтобы идти ко мне в услужение. Так что придется все больше рассчитывать на себя.

– А стоило ли вообще выходить с пластунами? Вы, конечно, командир полусотни, но это вовсе не значит, что должны как простой казак бегать по горам. Опять же не просто так идете, горцев в округе шастает предостаточно. Неужели не боязно вот так рисковать головой?

– Боязно, Павел Петрович. Но зато кровь по жилам быстрее бежит, да и посчитаться с горцами хочется. А то сидим тут, нос боимся высунуть.

– Нда. Молодость, молодость… Удачи вам, Сергей Григорьевич.

– Благодарю.

Пожав руку штабс-капитану, Сергей направился на выход. Как говорится, пора и честь знать, казачки, наверное, уже заждались своего командира. Вышел на высокое крыльцо, окинул взглядом крепость, погружающуюся в вечерние сумерки. Все, как всегда, солдаты сидят на завалинке, травят байки. Вон солдатская женка развешивает выстиранное белье. Босоногая детвора бегает, взбивая пятками пыль.

Словно и не было предутреннего штурма. Человек, он вообще ко всему быстро приспосабливается. Вот и гарнизон Хуруманской крепости уже давно привык к тому, что смерть всегда поблизости. Разве только часовые стерегутся и особо не отсвечивают. В обед горец выстрелом из штуцера ранил солдата на стене, вот и опасаются меткой пули. Но это не надолго. День-два – и опять все войдет в привычную колею, а часовые на постах снова начнут скучать.