Павел Носов - Второй шанс

Прятаться там, где стояли, было некуда. На сосны, у опушки растущие, лезть смысла не было – высокие, матерые, ветки нижние высоко растут, не допрыгнешь сразу. Да и помню я, считали ученые палеонтологи некоторые, что запросто вот такие вот рапторы по деревьям лазить могли. Поэтому, оставалось нам только к дому, ранее целью нашей намеченному, со всех ног бежать, надеясь что укрыться там удастся, или, хотя бы, спину прикрыть. Мало нас было для обороны круговой в поле чистом. Ну, мы и рванули, на бегу через плечо оглядываясь. Да, часто мне в последнее время что-то бегать приходится.

До угла дома метров пятьдесят оставалось, когда понял я, что бегают зверушки эти хоть и не как гепарды земные, но все одно, быстрее нас, не удастся спокойно до укрытия добежать. Птиц передний уже шагах в тридцати от нас был. Затормозил, развернулся, и выстрелил из арбалета, который уже давненько заряженным таскал. И промахнулся позорно, прицел после бега взяв неправильно, агрегат в руках ходуном ходил. Зато Адар не промазал, остановился вслед за мной, рванул лук, и всадил стрелу с наконечником широким переднему бегуну прямо в основание шеи. Тот кувырком по земле покатился, парочка сзади бегущих затормозила перед ним, а те, что с флангов нас обходили, подальше остальных были. Воспользовавшись паузой, мы вперед рванули.

Добрались до торца здания, за угол выскочили, и тут нас опять засада ждала. Нет, не хищники очередные, охотники до мяса свежего, а дела рук людских, нюансы строительства современного. Дом двухподъездным был, архитектуры новой, постперестроечной уже. И у первого же подъезда понял я, что вот так, с разбега, внутрь нам попасть затруднительно будет. Окна квартир этажа первого все были решетками забраны, дверь домовая оказалась железная, с замком кодовым, и закрытая. А до следующего парадного добраться нам уже не судьба была – погоня прибыла. Вскочили мы на крылечко невысокое, я арбалет бесполезный (заряжать то некогда) в сторону откинул и за копье схватился. Адар еще разок выстрелить успел, цыпленку акселерату стрелу в бок всадить, и тоже за копье взялся.

Вот тут мы их во всей красе и рассмотрели. Вблизи ясно становилось, что, хоть перья в наличии и имеются, совершенно не птицы перед нами, а ящерицы. Голова с шеей и ноги чешуей роговой покрыты; крылья – это не крылья вовсе, а лапы передние с когтями внушительными, только пером обросшие; на нижних конечностях у каждого огромный кривой коготь в глаза бросается, размером побольше, чем клык саблезуба, мною виденный. А в пастях, в нашу сторону ощеренных, много-много зубов, как иголки острых, в половину пальца длиной.

Трое их против нас осталось, вокруг крыльца стоящих. И четвертый, охотником подстреленный, на ноги встать пытается, подыхать пока не хочет. А мы на крыльце, копьями размахиваем, не подпускаем их к себе, но и достать не можем, резво ящерки от ударов уклоняются. Патовая ситуация у нас тут сложилась. У них подойти не получается, достать нас, и мы оружие стреляющее подобрать-зарядить не можем, потому, что как только копье положишь, что бы лук или арбалет поднять, тут же эти шустрики к тебе и прорвутся. Цугцванг, понимаешь. Эх, придется видно пистолет доставать, это и одной рукой сделать можно. Очень мне шуметь лишний раз здесь не хочется, присутствие свое выдавать, но выхода другого не вижу.

Выход нам подсказали, и подсказали громко. Из окна, что на лестнице в подъезде, на втором этаже, над козырьком, с тугим грохотом ударил выстрел. Сноп картечи просто смел одну из птичек, скомкал в кровавый комок и откинул от крыльца. Тут уж мне стесняться стало невместно, таится бессмысленно. Схватил 'Беретту', и двумя двойками в упор уронил оставшихся противников, после ружейного выстрела застывших. А потом с Адаром с крыльца спустились и копьями дело закончили. И заскрипела позади нас открываемая дверь подъездная.

Охоту я не люблю. Не испытываю удовольствия никакого от убийства животных. А тем более охоту не ради пропитания насущного, а для поддержания своей формы спортивной. Мяса тебе хочется? Так зайди в магазин. Сейчас там столько: и лосятина, и кабанятина, и страусятина, и крокодилятина – все тебе при желании продадут. А губить ради бахвальства глупого или показухи пьяной последнюю косулю безответную, чудом в лесах загаженных выжившую – противно для меня. Вот по этому, в оружии охотничьем разбираюсь я слабо. Нет, как стреляет, заряжается и чистится соображу, конечно, без труда. Навыки обращения с огнестрелом у меня очень обширные, даже больше, чем хотелось бы. А вот в марках и фирмах разбираюсь плохо, ни к чему это мне.

Модель ружья, из которого в нас целился со второго этажа дедок вида патриархального, седоволосый и седобородый, я определить не смог. Видно, что двустволка какая-то вертикальная, а какая конкретно, не скажу, не знаю. Да и не важно, по правде говоря, из 'Сайги', 'Бенелли' или из 'Маузера' тебе с пяти метров в кишках дырок понаделают. А вот парень лет двадцати, стоящий в проеме двери открытой, держал в руках ствол знакомый, узнаваемый легко – СКС карабин, ветеран заслуженный. За парнем, в джинсы и красную ветровку одетым, в темноте подъезда рассмотрел я женщину, из-за плеча мужского выглядывающую.

Главный в этой компании нашелся быстро. Внимательно с высоты осмотрев нас, над трупами динозавров стоящих, старик, вполголоса, про себя как бы, спросил:

– По каковски же с вами разговаривать, люди прохожие?

– В правильном направление двигаешься, отец. Продолжай. – это я, в ответ себя обозначил.

– Вот как! Русские, что ли?

– А ты здесь мексиканцев встретить ожидал? Слушай, дед, может впустите внутрь нас? А то сейчас сюда на грохот и на крови запах весь лес сбежится! Да и стемнеет скоро.

– Да впустить, конечно, можно, обязательно даже впустим. Только непонятно мне пока, кто вы из себя есть такие красивые. Вдруг бандиты залетные? Так что ты, мил человек, оружие свое на крыльце сложи все. И товарищ твой пусть тоже сложит. Мы его приберем до поры, а потом и в хату пригласим.

Вот не чувствовал я угрозы, от них исходящей. Внимательны были, движения наши караулили, напуганы слегка. А злости не было. Да и в помещении, войти только стоит, не дам я в себя выстрелить, ружья у них раньше поотбираю, если нужда возникнет. Хотя не прост этот дедок, в колхозника играющий, ох, не прост. По глазам умным видно сразу. А тут он нас еще и озадачил:

– Вы, ребятки, если ужинать мясным свежим хотите, голяшку у птички откромсайте, да с собой захватите.

Ладно, нет пока смысла в конфронтации, будем действовать как велено. Перевел я Адару слова дедовы, и, пока он кинжалом своим окорочок здоровенный, кил на двадцать, от тушки отделял, я все наши предметы, для смертоубийства предназначенные, собрал и на крыльце сложил. Девушка, а скорее женщина молодая, оружие похватала, и внутрь унесла, пока паренек за нами внимательно присматривал, ствола не опуская. Как закончил охотник разделку, кинжал ей тоже отдали. После этого нас внутрь и пригласили.