Юрий Корчевский - Лекарь

Припомнив вчерашний разговор с князем, он вскочил, оделся и заторопился в церковь. Заказал поминовение усопших, поскольку панихиду проводить священник отказался — слишком много времени со дня смерти прошло.

Помахивая кадилом, священник походил вокруг сгоревшего дома, почитал псалмы. И так тоскливо стало Никите!

Он вернулся в свою комнату, выпил, и вроде полегчало. Выпил ещё, не закусывая — нечем было… и вошёл в запой, чего с ним не было никогда.

Неделю он пил почти беспробудно. Осунулся, похудел. А потом ночью появилось видение: фигура в белом, зыбкая, туманная.

Никита замахал руками:

— Всё, допился до «белочки»! Пора бросать!

Но фигура стала более отчётливой, и он узнал в ней свою Любаву.

— Не пей вина из чужих рук, — только и услышал.

Он рванулся к ней, думая, что она о себе что-нибудь скажет. Ан — нет, истаяла в воздухе.

Ошарашенный Никита уселся на постель и рукавом вытер разом вспотевший лоб. К чему она появилась, о вине предупредила?

Едва дотянув до утра, посмотрел на себя в зеркало. Господи, неужели это он? Обтянутый кожей череп, свалявшиеся на голове волосы, неопрятная бородка. Как низко и быстро он опустился!

Кое-как он расчесал волосы на голове, оправил бороду. Потом пошёл к цирюльнику — был в княжеском доме такой холоп. Постриг волосы на голове, бороду подправил. Потом пошёл в баню.

Гаврила уже был там, хлопотал.

— Никита, для парной жара нет, а обмыться можно, горячая вода в котле есть.

— Мне помыться.

Он яростно тёрся мочалкой, чувствуя, что всё равно от него пахнет перегаром. Было стойкое ощущение, что перевар сочится изо всех пор кожи. Тьфу!

Он обтёрся и направился в трапезную. Есть хотелось — дальше некуда, ведь он неделю только пил и ничего не ел, желудок к спине прилип.

Несмотря на жестокий голод, он заставил себя не есть много, чтобы с голодухи заворот кишок не получить. Но и после лёгкого завтрака Никита почувствовал себя лучше, бодрее.

Пока шёл по коридору к себе, ловил взгляды княжеской челяди. Нехорошо на него смотрели, жалостливо — как на больного.

Нет, с пьянкой пора завязывать, сгореть можно очень быстро.

Он надел полушубок, нахлобучил на голову заячий треух и направился в лекарню.

Иван и Наталья встретили его радостно:

— Заждались мы тебя, Никита. Сказывали — давно уже вернулся, а всё не идёшь!

— Приболел, — коротко ответил Никита.

— А тут болящие осаждают. А вчера и вовсе иноземец приходил, тобой интересовался.

— Каков из себя?

Иван в точности описал англичанина Самюэля.

— «Дохтур» это английский был. Не застал — ну и ладно.

— Так он всю лекарню обошёл. Только без тебя я не дал ему везде лазить. Чего вынюхивать?

— Правильно, молодец. Как с деньгами?

— С деньгами никак — нет их!

— Сколько я задолжал — жалованья, на хозяйственные расходы?

— Рубль почти. Зимой много денег на дрова ушло, холодно.

— Вот тебе два рубля: рубль долга, а остальное — на нужды. Перевар купить надо — эфир делать.

— Так готово всё. Что же мы, сложа руки сидели?

— Вдвойне молодцы. Будет кто спрашивать — пусть приходит завтра с утра. Начинаю работать.

— Славно! А то мы уж соскучились по работе. Так, по мелочам помощь оказывали — гнойнички, мозоли, перевязки.

Никита пошёл по городу. Давно он в первопрестольной не был, с мая — десять месяцев.

Сгоревших домов было много, видно — серьёзно эпидемия бушевала. Не хотелось ему о грустном вспоминать, но оно само о себе напоминало.

Народу на улицах поубавилось, грязи побольше стало. И всё же Москва жила: вовсю шумели торги, пьяницы куролесили у трактиров, играли в снежки и катались на санках ребятишки.

Никита неделю не выходил на свежий воздух, и потому нагулялся, находился вволю — дух из себя переварный выгнал. Вернувшись в княжеские хоромы, он сразу направился в трапезную. Там его уже ждал князь.

— Ну слава Богу — отошёл. Садись, отобедаем.

Стол, как всегда, ломился от еды.

Никита набросился на кушанья, как голодный волк.

— Может, пива свежего? — предложил князь.

— Не, от одного запаха воротит, — признался Никита.

— Оно и правильно, при твоей работе голову надо свежую иметь. Да чтобы руки не тряслись.

Князь сегодня был весел.

— У царя я сегодня был, не скрою — обласкал, спрашивал, чего надобно. А в конце — про тебя: как поживает, мол, лекарь? Полагаю, царь виды на тебя имеет.

— Не понял.

— Думаю, к себе приблизить хочет. Главным придворным лекарем сделать — слухи такие ходят.

— Не хочу я, говорил уже об этом государю.

— Счастья своего не понимаешь. При царе быть — почётно, денежно. Завидовать будут.

— Мне зачем?

— Ай! Не понял!

— Что выросло — то выросло, не переделать.

— Подумай, царь дважды предлагать не будет.

— Коли заболеет государь, так помогу. А каждый день во дворце болтаться без дела — увольте. Мне практика нужна.

— Твоё дело, принуждать не буду. Да ты рыбки копчёной откушай, чудо как хороша.

Рыбка и в самом деле была вкусной, так и таяла во рту.

Никита поднялся из-за стола сытым, каким давно себя не чувствовал.

С утра он направился на работу, в лекарню. Там уже толпился народ. Бояре и прочий люд, увидев, что сам царь Никите доверился, домочадцев своих привезли. С утра и до позднего вечера Никита работал не покладая рук.

Наконец пациенты закончились. Он уже переоделся, собираясь домой, как увидел — в двери возник старый знакомец, англичанин Самюэль. Он улыбался Никите, как другу, но в глазах не таял холодок.

— Как русские говорят — гора с горой не сходятся… Рад видеть тебя. Обещание твоё помню — насчёт зелья.

— Зелье это «эфир» называется.

— Эфир? С латыни — нечто неосязаемое, лёгкое, как воздух.

— Во-во, в самую точку.

Никита залез в шкаф и достал оттуда склянку.

— Дарю.

— А как пользоваться?

— Кладёшь на лицо ватную маску и капаешь пятьдесят капель. Пациент вдыхает эфир и впадает в глубокий сон — даже боли не чувствует. Только переборщить нельзя. И даже при точной дозировке при выходе из наркоза могут быть тошнота, замутнённое сознание. И горюч чрезвычайно! Не дай бог пролить его на огонь — не потушишь!

— За подарок спасибо, видел я зелье в действии. Но я не за этим пришёл.

— Да? — удивился Никита. — По-моему, других обещаний я не давал.

— Секрет у тебя купить хочу. Подарок хорош, слов нет — но ведь он кончится. Ты, как лекарь, меня понять должен. Я хочу им обладать — для пользы дела.

— Зная секрет, ты в своей стране обогатишься немерено. Можно его изготавливать и другим «дохтурам» продавать, а коли желание будет — и секрет изготовления продать.