Михаил МЕДВЕДЕВ - КОНТРОЛЬНОЕ ВТОРЖЕНИЕ

Помимо чешуйчатых силовых полей, боевой скафандр врага оказался оснащен легким полуполевым экзоскелетом. Не чета нашим металлическим поделкам для грузчиков. Бронирование уязвимых точек выполнено очень аккуратно и, можно даже сказать, изящно, в отличие от наших угловатых «Кольчуг». Кроме того, почти все поверхности прекрасно озеркалены и коэффициент отражения, я думаю, не меньше чем с шестью девятками после запятой.

Солдат пробормотал что-то невнятное и толкнул меня к лавке.

— Не вопрос, – буркнул я, опуская задницу на железную поверхность.

Нормально сесть мне мешали скованные за спиной руки, Какой идиот придумал такие бесчеловечные сиденья? В трех метрах от меня, устало прислонившись к стене, застыла молодая женщина. На вид ей было лет тридцать, но на самом деле, если верить нашивкам, несколько больше. Трудно стать полковником в столь юном возрасте, значит, в реальности ей не меньше сорока. В сорок лет редко делают омоложение. Обычно тянут до пятидесяти-шестидесяти, а потом сбрасывают возраст не до тридцати, а сразу до четырнадцати-пятнадцати, а то и до восьми. Следовательно, если она прошла одну процедуру омоложения, ей сейчас где-то в районе девяноста. Впрочем, какое это имеет значение?

Женщина смотрела в одну точку и покусывала губы.

Мне захотелось наплевать на субординацию и приободрить ее. Я присмотрелся к ее знакам различия и с нарочитой беззаботностью сказал:

— Никогда не думал, что на Земле есть танковые войска.

— Я тоже не думала, – она взглянула на меня с такой злостью, что мне захотелось вскочить и вытянуться по стойке «смирно». – Пока не получила приказ выдвинуться на рубеж и занять оборону.

— Как это? – не понял я.

— Я работаю в оружейном музее в Новгороде, – снисходительно объяснила она. – Уже тридцать лет заведую отделом танковой техники. Тематика военная, поэтому наши вояки дали мне звание и прибавку к жалованью в полтора трудодня на смену. Кто же откажется от лишних трудодней?

— Кажется, начинаю немного соображать, – кивнул я – И как же вы занимали рубежи с музейными экспонатами?

— Последние танки, которые выпускались на Земле, были полностью автоматическими. Мы поддерживали их в работоспособном состоянии. Дети любят покататься и поболтать с настоящими боевыми машинами. Когда поступил приказ, я смогла вывести к энергетическому Центру в Сосновом Бору сто двадцать четыре разнотипных аппарата. Все они были полностью снаряжены и могли держать абсолютный купол над городом в течение трех часов на автономных источниках и неограниченно долго с подпиткой от энергоцентра. Вы знаете, что такое абсолютный купол?

— Имею некоторое представление.

— Ни одно материальное тело и никакое излучение не должны были попасть в защищаемое пространство, – назидательно поведала она.

Все-таки было в ней что-то от настоящего полковника. Чуть-чуть от полковника, чуть-чуть от преподавателя высшей математики, остальное от книжного червя, искренне презирающего любого, кто не читал Тургенева в бумажном издании.

— А на самом деле вы даже не заметили, откуда подкрался враг, – с грустью констатировал я.

— Да, – кивнула она. – Невидимки скрутили меня в моем бункере, и ни один датчик не зафиксировал вражеского присутствия. Ни одно силовое поле их не остановило. А там было несколько слоев разноформатных полей. Охрану и обслугу перебили на месте, а меня зачем-то оставили.

— Там, где я воевал, им все-таки пришлось ломать нашу защиту.

— Это хорошо, – моя собеседница улыбнулась. – Значит, есть надежда. Наверное, мои танки были слишком старыми.

В стене напротив открылась дверь. Странно, что перед этим я не заметил там даже щелки. Из двери выдвинулся огромный детина с такой мощной мускулатурой, что, казалось давление мышечной массы сейчас разорвет его изнутри. Он схватил человека, сидящего справа от меня, и утащил в моментально исчезнувший дверной проем.

— Оттуда никто не возвращается, – сообщила мне женщина. – Очевидно, там есть второй выход или кирпичная стенка и крупнокалиберный пулемет.

— Может быть, это и к лучшему, если нас поставят к стенке, – я натянуто улыбнулся. – Мне уже почему-то совсем неинтересно, чем все закончится.

Не надо паниковать. Звучит банально, но побеждает не тот, у кого тяжелее лом, а тот, у кого дух тверже.

— Против нас они хлипковаты, – уверенно сказала она. – Но в одном вы правы, когда мы победим, наш мир станет другим. Совсем другим, а я слишком давно живу, чтобы увидеть еще и это. Тот, новый мир, будет постоянно держать пистолет под подушкой и каждую минуту будет готов отразить внезапный удар. Наша планета станет совсем не такой, как привычная мечтательная и немного ленивая старушка Земля. Не уверена, что захочу жить, постоянно помня, где находится бомбоубежище.

Я посмотрел в ее молодое лицо. Даже самый искусный косметолог не способен изменить человеку выражение глаз, и если на какой-нибудь забойной вечеринке можно легко ошибиться с реальным возрастом своей новой подруги, то в ситуациях, подобных этой, вековая мудрость определяется безошибочно. Эта женщина была очень стара и умна. С высоты своих лет и опыта она, в отличие от меня, была твердо убеждена в нашей победе. Она говорила не «если победим», а «когда победим». Я, мальчишка, сомневался и не верил, а она знала точно.

Дверь открылась вновь. На этот раз наступила моя очередь. Мускулистый ублюдок поманил меня пальцем.

— Прощайте, – прошептал я женщине. – До встречи в новом мире.

— До встречи, юноша. – Она дотронулась до виска, пытаясь сбросить мне номер своего телефона, но наша сеть здесь не действовала. – Верьте в лучшее, – пожелала она мне.

— Буду верить, – пообещал я.

В небольшом помещении кубической формы за квадратным столом сидел невероятно толстый человек в угловатой военной форме. Погоны на его плечах топорщились подобно рудиментарным крыльям нелетающей Птицы. Каким-то невероятным способом этому сапиенсу удалось превратить себя в кошмарное нагромождение жира. Достигнуть такого впечатляющего результата можно, лишь специально набирая массу по примеру борцов сумо. Возможно, что среди местных варваров большой вес являлся признаком авторитета и положительно выделял толстую особь среди худосочных соплеменников. Помнится, нечто подобное наблюдалось в примитивных племенах. Толстяк плотоядно хмыкнул и гостеприимно указал мне на стоящий перед его столом квадратный табурет. Я бы не очень удивился, если бы он сейчас достал из шкафа глубокую тарелку, вилку и облизнулся, поглядывая на меня.

Несмотря на потрясающую воображение массу тела, враг выглядел вполне здоровым, крепким, у него было хорошее настроение, он непрерывно что-то жевал и улыбался, демонстрируя великолепные ровные зубы.