Андрей Посняков - Демоны крови

Ратников улыбнулся:

— Можно просто — Миша.

— Ну, тогда за знакомство! Давайте, давайте, по чарочке…

В кондейке был накрыт стол. Аккуратно порезанная — явно женской рукой — колбаска, банка огурчиков, даже чугунок с вареной, густо посыпанной укропом картошечкой. А еще — зеленый лук, огурчики-помидорчики, хлебушек — тоже не накромсанный кое-как. Только водки не было, а была какая-то колба… Ясно — спирт. Все-таки медики.

Командовал парадом именинник, Григорьич — седенький, с небольшой чеховской бородкой и усиками, мужичок в распахнутом белом халате, в компании, кроме еще двух мужчин — участкового Димыча и смешливого молодого парня-интерна, сидели и две женщины, вернее сказать — весьма симпатичные девушки-медсестры, темненькая и беленькая. Темненькую звали Верой, а блондиночку — Таней. Или наоборот, Ратников плохо запоминал имена.

— Ну, за именинника!

Тостующий интерн — звали его Игорем — лихо махнул стопку и закашлялся.

— Ну-ну, Игорек! — патологоанатом заботливо похлопал его по спине. — Не надо так спешить — сегодня мы никуда не торопимся, верно, девочки?

Медсестры весело засмеялись. Неплохие девчонки. И стол неплох — покушать есть что. Миша вот только сейчас почувствовал, как сильно проголодался. Что он сегодня ел-то?

— Вы закусывайте, закусывайте, молодой человек! Картошечку вот берите, помидорчики. Хорошие, грунтовые — зять из Ростова привез.

— Спасибо! — Миша охотно захрустел огурцом, добрался и до картошечки, и до помидорчиков, и до колбаски, причем лежащие за перегородкой трупы его ничуть не смущали… как и всех здесь сидевших. Но у этих-то все было профессиональное, а Михаил просто такого за свою жизнь навидался, что… Что вряд ли его могло хоть что-то сильно смутить. Тем более, покойники не кусались, по крайней мере — пока.

Снова выпили, правда, больше уже не пели, разговор, как это обычно в подобных узкопрофессиональных компаниях и бывает, зашел на специализированные темы, быстро перескочив на коллег…

Хотя участковый сделал попытку его прервать:

— Николай Григорьич! А помните, вы мне как-то обещали реберный нож подарить?

— Обещал — подарю. Только не сегодня, лень искать-то! Приедешь еще, так напомни… Ты заключение-то по отравленцу взял?

— Взял, взял.

— Вот тоже — странный случай.

Ратников тут же насторожился:

— Почему странный?

— Да потому, — Николай Григорьич вдруг усмехнулся. — С одной стороны — да, типичное отравление. Передозировка снотворного, но с другой… Таблеток у него в желудке не так уж и много. Только перед этим ему укол сделали — тоже снотворное. А он еще таблеток добавил — вот и… Медсестре их надо на вид поставить — пущай получше за лекарствами смотрит.

— Что же? — встрепенулся участковый. — Это со стороны медсестры преступная халатность, что ли?

— А докажешь? — ухмыльнулся эксперт.

Димыч поник головой.

— Вот то-то же! Да и не будет здесь никакой халатности — кто его знает, где этот парень таблетки взял? Мог ведь и в аптеке купить…

— Да нет там аптеки!

— Или спросил у кого-нибудь…

— Не, вообще, Алия, медсестра тамошняя, женщина дотошная, — вступила в беседу блондинка. — Уж так она там все поставила — не придерешься. Иногда и чего не очень надо — делает!

— Как это — чего не очень надо? — Михаил поставил на стол недопитую до конца стопку.

— Ну вот, недавно кровь в лабораторию к нам прислала, четыре пробирки — определить группу. У них же там такой контингент, знаете… Вот, видать, и не было указано в карточках. Другая бы подождала до осени, а эта, видишь ты, не стала… Не поленилась, пробы взяла — дотошная!

Димыч вышел отлить, за ним на улицу потянулись курящие.

Михаил не спешил. Лишь потряс головой. Кровь! Снова кровь. Кровь на анализ, на группу…

— Еще позвонила, попросила побыстрее сделать, сообщить.

— А случайно не помните, чья именно кровь-то? — быстро спросил Ратников, покосившись на дверь — не вернулись бы все раньше времени, зачем их посвящать в… в черт знает что! Особенно — участкового. Пока ведь никаких зацепок, ничего конкретного.

— Да не помню, конечно… — блондинка задумалась, с явным интересом посматривая на Мишу. — Группы помню хорошо, там двое парней — у одного первая положительная, у другого — тоже положительная, но — третья… и две девчонки — у этих обеих — вторая. А кто там конкретно… Вообще-то я на память не жалуюсь… Вот если бы вы фамилии назвали, тогда, может быть…

Ратников быстро вытащил из кармана листочки с информацией о двух побегушниках, протянул…

— Артюхов… Евсеев… — пробормотала про себя медсестра. И вдруг улыбнулась: — Эти!

Как нарочно, день похорон выдался замечательным — теплым, но не знойным, со свежим, дующим с озера ветерком и ярким солнцем. В высоком голубом небе величаво проплывали белые, словно манная каша, облака, гуртовались, сбивались в кучи, быстро разносимые ветром.

Тему хоронили на местном кладбище, что располагалось километрах в двух от поселка, в сторону пилорамы и скупки Узбека, как раз по дороге к озеру. Высокие, рвущиеся к небу сосны, покосившаяся, а местами и просто отсутствующая ограда, нестройные ряды могил с разномастными памятниками — крестики, пирамидки со звездами, солидные гранитные постаменты с выбитыми золочеными буквами. Постаментов, впрочем, было мало, все больше железные, сваренные на скорую руку, крестики.

Вокруг кладбища и между могилок рвались к небу могучие корабельные сосны, шумели вершинами, перебивая довольное карканье воронья, всегда жировавшего во время религиозных праздников и поминок.

В последний путь несчастного паренька провожало не так уж много народу, честно сказать — и совсем мало. Директор детского дома Иван Андреевич Сидоров, медсестра Алия — знойная брюнетка с большой грудью и чуть заметным пушком на верхней губе, — пара старших воспитанниц — чтоб не было совсем уж убого, трое местных бичей — землекопы — ну и Ратников заглянул, опоздал, правда, поздно узнал, и, когда приехал, уже зарывали. Да уж, и денек сегодня! Недаром — тринадцатое число…

Бросив машину внизу, на дороге, рядом с желтым «детским» автобусом, как видно, выпрошенным по такому случаю в районо, Михаил все же успел кинуть на гроб земельки. Потом уж поздоровался со всеми, кивнул, отошел в сторонку наблюдая, как бичи, среди которых был и пресловутый Леха Афоничев, Афоня, не так давно раздетый Олексой, сноровисто закапывают могилку землей.