Дмитрий Морозов - Корсары Балтики

— Хочет рыцарь иметь вход свободный в Ивангородскую крепость?

— А что худого? Я у вас на ярмарке товар продавать стану, через это городу только благо причинится. Мастеровым вашим платить буду за ремонт — тоже хорошо. Команда на берегу гулять-пить станет — кабаки не в накладе останутся.

— А отчего тебе не подходит Ревель или ганзейские города? — в упор спросил Басманов.

— Шутит изволить русский князь? Я уже успел изрядно насолить витальерам, как только появился в холодных водах. А всем известно, и твоей милости также — одних пиратов ливонцы прикармливают, других — ляхи, третьи при Ганзе подъедаются. Как начну их топить — как меня встретят в портах европейских? Пальбой пушечной встретят.

— Разумно, — заметил Басманов. — Коли ты действительно насолишь разбойному люду балтийскому, только под защитой Ивангорода и уцелеешь.

— Но Адашев…

— На Руси правит Иоанн Васильевич, — строго сказал Басманов, — а не Адашев. Морскими же делами покамест я ведаю.

— Как удачно, что князь случился в городе, — заметил испанец и щелкнул пальцами.

Тут же двое одетых в восточные платья темнолицых юноши стали собирать стол с угощениями. Пододвинули сундук к пушке, бросили доску поверх, накрыли шелковым полотном, демонстрируя богатство хозяина когга.

Пока сбирали на стол, Басманов разглядывал орудия. Видя его интерес, де Сото усмехнулся:

— Трофей… Поверит ли русский воевода?

— Скажи, — заметил Басманов, — у кого на Балтике еще есть такие — я вплавь полки туда двину.

— Больше ни у кого нет, — довольно засияла белозубая улыбка южанина. — Три отлили за морем, три я и отобрал.

— Знатный приз, — вынужденно признал Ярослав, прохаживаясь вокруг дара Гретхен рыцарю Роже.

— Я хочу поделиться с русскими очень важными сведениями.

— Так уж и важными?

— Уймись, Ярослав, — прикрикнул князь на дружинника. — Что за сведения?

— Я был в Ливонии, у замка рыцаря Роже, что на Зеленой Косе. Не скрою — поначалу хотел к рыцарям на службу пойти, но передумал.

— А почему?

— Слабы они и беспечны, — честно сказал де Сото. — У меня на родине Реконкиста — война крестоносцев с варварами, идет незнамо сколько лет. Видел я всяких рыцарей Христовых, но ливонские — наихудшие.

— И что же в Ливонии?

Гранд лично налил вина из плетеной бутыли в три изящные кожаные чаши, демонстративно пригубил, дескать, нет отравы, и предложил Басманову. Тот для приличия взял.

— Строят ливонцы корабль, — сказал испанец, следя за реакцией Басманова. — И не лойму торговую, а настоящее чудовище.

— Псы-рыцари решили в море выйти? — подивился Ярослав. — Раньше за них Ганза все дела водные свершала.

— Встревожены они строительством Ивангорода, думают топить ваши торговые корабли.

Испанец встал, подошел и облокотился на пушку, вызвавшую столько интереса.

— Кстати, и пушки эти предназначались германскому кораблю.

— Скоро ли на воду сойдет? — спросил Басманов, при этом сам не заметив, как опустошил стаканчик.

— Теперь — не скоро, — рассмеялся де Сото беззаботно, — Проходя мимо замка, я дал залп прямо по стапелям. Дней на десять задержал выход, а работы у них еще оставалось — на месяц или около того.

— Удружил, — заметил Басманов. — Если правда — то это почище потопленного витальера.

Князь кивнул на тюки, которыми завален был когг:

— Витальерское добро?

— Не новгородское — это точно, — пробурчал Ярослав, который уже успел присмотреться, что где валяется. Сказал он это с видимым сожалением.

— Трофеи — мой хлеб, — улыбнулся де Сото. — Мне не нужно золото, которое сулил Адашев. У врага я сам все возьму. Мне нужна тихая гавань на случай штормов и поломок, а также ярмарка, где можно трофеями торговать.

— Совсем золота не нужно? Не поверю, извини уж, рыцарь.

— Если особые поручения будут от русских — тогда да. А охотиться на дичь сокола учить не надо. Его возвращаться учить надобно.

— Верно, — заметил Басманов.

— Князь понимает соколиную охоту?

Ярослав фыркнул, дескать, еще неизвестно, понимают ли ее в «Гишпании».

— В таком случае я хочу сделать подарок… — Мавр, понимавший намерения хозяина по едва начавшейся фразе, уже тащил Острокрыла.

— Прекрасная птица, — заметил де Сото. — Только обучена на варварский манер.

— Переучим, — сказал Ярослав, любуясь соколом. — Аника вот и переучит. Хвастал — большой мастак в этом деле.

— Я, — тихо сказал Басманов, глядя прямо в глаза испанца, — мзду не беру.

— Неужели я оскорбил князя своим предложением? У рыцарей Кастилии такие подарки не означают мзду.

— Но в этих обстоятельствах…

Мавр быстро унес птицу к вящему неудовольствию Ярослава и глухой тоске, отразившейся в глазах Басманова. Трижды проклял он свою службу в этот миг.

— Я могу дать грамоту, — сказал князь после долгой паузы, — разрешающую твоему коггу, рыцарь де Сото, входить в Ивангородскую гавань.

— Ясно, — улыбнулся де Сото. — Требуется проверить меня в деле? Я понимаю таковое стремление — сам без испытаний не беру в команду кого попало.

— Придумаем мы испытание, — подтвердил Басманов. — Я и придумаю.

— Есть ли у России иные союзные корабли в море? Или сие секрет?

— Был, — мрачно сказал Басманов. — Теперь не секрет это. Погиб наш единственный друг в здешних водах, и нелегко заменить его будет.

— Он швартовался в Ивангороде?

— Тогда здесь только начинали строительство, — вздохнул опричник и вновь глотнул заморского вина. — Он был истинный волк-одиночка. Пусть ему море пухом станет.

Помянули Роде уже в который раз, Ярослав тоже не погнушался испанского напитка.

— Пока испытание выдумывается, — спросил испанец, — нельзя ли мне освободиться от товаров, отнятых у врага? Несподручно боевому кораблю, словно телеге, на торг едущей, ходить по волнам с тюками и мешками.

— Это можно, — кивнул Басманов. — Вечером придет сюда городской голова по этому делу, сговоритесь.

— А как этот вопрос решал ваш первый капер?

— Новгородцы его в условном месте находили и товар брали… При этом, как находили — не ясно. Но они народ торговый, во всем барыш видят, — сказал Басманов честно.

— Неудобно сие, — категорично заметил де Сото. — Я сам себе купец.

— Воля твоя, — пожал плечами князь. — Я воевода, торговые дела меня мало заботят.

— А чем не испытание для меня, — вдруг хлопнул себя по лбу де Сото. — Выведут на воду ливонцы свое чудовище, а я его на дно пущу, а даст Господь — в Ивангород пригоню?