Константин Калбанов - Вепрь

Вообще-то дурацкая ситуация, которая была во вред и Гульдии и Брячиславии, потому как в продукции друг друга они нуждались, но вынуждены были торговать через подставных лиц, наживавшихся на перепродаже. Но вражда была давняя и крепкая.

Имелся в селе и оружейный квартал. Опять таки ничего выдающегося, но оттуда выходили весьма добротные мушкеты и пистоли. Были и пороховых дел мастера, а вот тут пожалуй имелся и выдающийся дом, потому как уже сотню лет его представители изготавливали порох по собственному рецепту который держали в секрете. Мелкозернистый, он сгорал настолько полно, что практически не оставлял нагара. Великолепный порох, такого больше нигде не делали.

Одним словом по всему выходило, что село могло претендовать на статус города, но таковым не обладало, как не обладало и городскими стенами. Баронский замок, как и века назад возвышался на господствующем над местностью холме, являясь оплотом безопасности поселения. Народ здесь жил весьма зажиточный, с другой стороны и прижимистый, как и все гульды, но может за развлечения они не пожалеют монету.

На центральной, рыночной площади сегодня был ажиотаж, потому как циркачи не часто забредают в эти края, а то, что вытворял этот акробат было достойно, чтобы остановиться и поглазеть на происходящее. Виктор старался от души, не рассчитывая на достойный заработок, он питал надежду получить несколько иную плату. В виде информации.

Славенину появляться в Гульдии вообще-то не рекомендовалось, уж больно их здесь не любили, но Добролюб видно в роду имел кого-то из иноземцев, потому как вполне мог выдать себя за фрязича, к тому же как выяснилось он довольно прилично разговаривал на их языке, не без акцента, но сколько народу сможет уличить его в этом здесь.

Интересно, чего это гульды так недовольны тем, что циркачи и комедианты стараются не появляться в их землях. Как оказалось не такие уж они и ханжи и с удовольствием взирали на представление, охая и ахая от охватившего их возбуждения. Это же с ума сойти, что только не вытворял этот человек у которого казалось бы отсутствуют кости. Продолжалось это до той поры, пока не пришло время Виктору пойти по кругу с перевернутой шапкой в руках. Конечно он старался всячески не подавать виду и сохранял мину с приклеившейся лебезящей улыбкой, но то как эти селяне быстро начали расходиться по окончании представления не могло не вызвать презрения. Стало быть халяву любим. Едва ли треть осталась и бросила акробату мелкую монету, причем они сделали это с таким видом, будто как минимум одаривали его золотым, всего заработка в перерасчете вышло едва ли десять копеек. А ведь у суетливо прячущих взор и спешно уходящих людей были деньги, людей с достатком видно, но вот платить за то, что никак нельзя взять в руки они считали неправильным. А хорошее настроение в руках не подержишь.

Как ни странно, но в трактире ему были рады. Виктор припомнил трактирщика, он был среди зрителей и оказался среди тех немногих, которые не побоялись расстаться со своими кровно заработанными денежками. Едва он оказался на пороге, как хозяин тут же подошел к нему и взяв под руку поволок к дальнему столику, у него был разговор к этому акробату, а потому незачем остальным слушать его, не хватало, чтобы у него украли идею.

— Как тебя зовут, акробат?

Трактирщик говорил на фряжском с сильным акцентом, даже посильнее чем у Добролюба, но оно и к лучшему, значит некому будет его изобличить. С другой стороны то, что хоть кто-то говорит на этом языке уже было удачей, здесь с образованностью было несколько сложно, а уж с изучением иностранных языков и тем паче.

— Виктор.

В западных странах не видели ничего предосудительного в том, чтобы называться именами полученными при крещении. Разумеется, они тоже были суеверными, как и все в средневековье, и верили во многое, но вот того, что истинное имя нужно скрывать не придерживались. Так что Волков просто назвался своим настоящим именем, случись и у него не выйдет никакой заминки, зачем городить сложности, где можно обойтись простым решением.

— А меня Марис. Я вижу Виктор у тебя не больно-то ладится с заработком?

— Да-а-а уж, — не удержался он от горькой ухмылки. — Говорили мне, что в Гульдии циркачам заработать очень сложно, но я не верил. Столько сколько сегодня, я зарабатывал даже если задерживался на одном месте течении недели, я не говорю о столице. А у славен…

— Про славен тут лучше не говори. Не любят их у нас. Хм, даже каретники, хотя все знают, что денежки к ним текут по большому счету именно от славен.

— Не буду, — легко согласился Виктор.

— И какие у тебя планы?

— Я признаться немного поиздержался, но денег, чтобы покинуть благословенную Гульдию и убраться в родную Фрязию, у меня достанет. Разве только еще попытаю счастья в замке, может владетель этих земель окажется несколько щедрее, чем местные жители.

— Пустая затея, — тут же отмахнулся трактирщик. — Барон Берзиньш старик преклонных лет, желчный и нелюдимый, — говоря это он склонился в сторону Виктора, чтобы исключить любую возможность подслушать их разговор, — в замке нет ни детей ни женщин, если не считать прислугу и их потомство, а ради них он устраивать ничего не станет. Есть еще солдаты, но эти предпочтут наломать тебе бока и заставить выступать, но не платить. К тому же, через два дня барон выезжает с посольством во Фрязию, в Пирму, так что там сейчас не до развлечений. Тебя и на порог не пустят. Впрочем, ты можешь попытаться, — пожав плечами закончил он.

— Плохо. Тогда ничего не остается, как затянуть потуже пояс и двигаться к границе. Извини, но Гульдия отчего-то оказалась ко мне жестока, а может я не достаточно талантлив для местных жителей.

Два дня. Этого слишком мало, чтобы успеть что-нибудь спланировать и исполнить. Замок выглядел весьма внушительно, проникнуть за его стены задачка не из простых, к тому же как выяснилось он полон солдат, а это караульная служба со всеми вытекающими. Через ворота же его не пустят, отчего-то он сразу в это поверил, уж больно уверенно держался трактирщик, сделавший ставку на акробата, значит не боялся ничего потерять. Черт! Не могло тут случиться какого праздника!

— Можно и к границе, но отчего же затягивать пояс.

— Ты хочешь мне что-то предложить?

— Предлагаю нам помочь друг другу. Ты станешь выступать у меня в трактире. Судя по тому, что я видел, места тебе много не надо, так что сдвинув столы и поставив их потеснее, я освобожу угол, поставлю там светильники и ты сможешь выступать.

— Думаешь, что в трактире после того как подвыпьют, твои односельчане станут более щедрыми?