Герман Романов - Триумф блицкрига

— «Боши» обманули, — высоченный танкист в измазанном маслом кителе гневно сощурил глаза. — А наши генералы сами себя перехитрили! С таким главным командованием победы не добьешься!

Прошла всего одна неделя, как он, полковник Шарль де Голль, получил чин бригадного генерала — но радости от столь вожделенной награды он не испытывал. И было отчего.

Несколько месяцев тому назад его назначили командиром 4-й кирасирской дивизии, которую начали формировать, но преступно медленно, с началом войны. Дивизия, сильная на бумаге, представляла собой сложный конгломерат частей различного уровня подготовки. Как он радовался, когда получил в распоряжение 3-й кирасирский полк из двух эскадронов, имевших на вооружении новенькие средние танки «Сомуа».

Каково же было его разочарование, когда выяснилось, что командиры машин, набранные, как говорят русские, «с бору по сосенке», никогда раньше не стреляли из орудий, а механики-водители имели за плечами всего по несколько часов опыта вождения этих танков.

Но дивизия пошла в бой, громыхая и лязгая броней 215 танков. И он гордился ею — самая слабая из четырех французских бронетанковых соединений, она единственная не была разбита немцами, нанеся при этом зловредным «бошам» ряд чувствительных ударов.

Полковник де Голль не бросал свои танки в лобовые атаки, как это делали другие командиры с самыми плачевными для себя результатами. Десятки машин пылали, подбитые противотанковыми пушками, среди которых самым страшным кошмаром стала германская зенитка 88 мм калибра, от нее не спасала даже толстая броня тяжелых танков.

Нет, дивизия наносила немцам фланговые удары, затормаживая продвижение вперед всего танкового корпуса их хваленого Гудериана. И такая тактика была не нова, именно о ней он ратовал в своей книге «За профессиональную армию», изданной задолго до войны мизерным тиражом в несколько сотен штук.

Однако косность генералитета и офицерства, почивавших на лаврах прошлой победы, оказалась настолько велика, что прочитать о новых тактических приемах пожелали всего лишь семь десятков человек, и то, как подозревал сам де Голль, большинство читателей вряд ли носили мундир французской армии. Воистину, нет пророка в своем отечестве!

Расплата наступила в мае, кошмарная и неумолимая, и усугубили ее глупые приказы из ставки. 27 мая полковнику пришлось двинуть все свои 140 танков и шесть батальонов пехоты на Абвиль, где немцы, переправившись через Сомму, создали и укрепили плацдарм для будущего наступления.

Вместе с французами в атаку пошла единственная британская бронетанковая дивизия генерала Эванса, которую по преступному недомыслию или халатности отправили во Францию с одними только танками, без пехоты, дивизионной артиллерии и саперов.

Совместной атакой союзники оттеснили немцев на 14 км, втрое сократив площадь плацдарма. Сам де Голль получил за победу чин бригадного генерала и демонстративно пообедал за столом, который был накрыт вместо скатерти нацистским флагом.

Однако за успех была заплачена слишком дорогая цена: в строю остались только 34 танка. Англичане пострадали намного сильнее — атака танками без поддержки пехоты обошлась им намного дороже. Из 180 машин 120 было подбито, причем 55 танков англичане смогли эвакуировать только благодаря отчаянной атаке французов, пришедших на помощь союзнику в тяжелую минуту.

Единственные бронетанковые дивизии были обескровлены, но немцы ударили совсем по другому месту. Такова ошибка главного командования. Теперь парировать наступление невозможно — танков просто нет!

— Общий объем производства в СССР предположительно достиг уровня 1913 года только через четверть века. Офигеть можно! — прошептал Андрей, начиная вчитываться в справку, подготовленную аналитиками.

Умеют офицеры генштаба работать, зря он на них батон крошил. Все расписано четко, везде, где нужно, схемы и диаграммы, сделаны необходимые пояснения. К столбикам показателей, приведенным по официальным советским данным, поставили рядышком другие «столбцы», размерами поменьше, то есть реальные, а не завышенные показатели. Андрей пролистал весь текст — нашему официозу немецкие офицеры абсолютно не верили.

Взять, например, население. Официально свыше 170 миллионов населения, и эти данные Андрей в свое время видел. Там фигурировало даже 190 миллионов, но с Западной Украиной и Белоруссией, Прибалтикой и Молдавией. На всех этих территориях как раз и проживают эти 20 миллионов человек. Сейчас последние два региона не входят в состав СССР, оттого нужно вычесть миллионов десять.

В царской России население на 1917 год примерно такое же, минус 25 миллионов, что выпадали на Польшу, Прибалтику, Финляндию и Бессарабию. Вроде прирост населения за четверть века, но это только на первый взгляд. За двадцать лет до падения империи население царской России со 129 миллионов увеличилось до 172 миллионов. И, учитывая нормальный естественный прирост, с вычетом потерь в Первой мировой войне и с плюсом тех, кто погиб или умер от тифа в Гражданскую, эмигрировал или не пережил голода, должно было составлять не менее 220–230 миллионов человек.

Покрутив в голове цифру, Андрей схватился за голову — это ж сколько народу в социальных экспериментах угробили?! Сколько детей не родилось, сколько русских мозгов за границу уехало? Только сейчас, вчитываясь в сухие перечни цифр (разве до эмоций немецкому офицеру, если просто считает мобилизационный потенциал то ли союзника, то ли врага), он осознал, какой бесчеловечный режим в 1917 году захватил власть в России.

Дальше пошло веселее — советские колонки добычи разных полезных ископаемых — угля, нефти и железной руды — были чуть выше предшествующих, но выплавка стали и чугуна уже значительней. Тут большевики почти за четверть века добились хорошего результата.

Но, едва он перевернул страницу, Андрея снова затрясло — сухие цифры предполагаемого производства царской России, сделанные на основании наблюдавшегося ежегодного экономического прироста и с вычетом падения на период кризиса 1929–1934 годов, значительно превышали даже официальные советские, то есть искусственно завышенные для популяризации социализма, данные, что он помнил по той жизни. И обоснование железобетонное подведено — почти все угольные и нефтяные источники активно разрабатывались с дореволюционного времени, интенсификация добычи с каждым годом только бы возрастала.

Оно и понятно — размеренный путь развития, увеличивается население, растет и добыча, ведь высокий естественный прирост говорит о повышении уровня благосостояния.