Михаил Ланцов - Россия Молодая. Том 1

– А как Стамбул на все это реагирует?

– Султан в ярости! Семнадцать человек четвертовали, три с лишним сотни повесили. Да там, по сути, натуральная паника. Люди опасаются попадаться на глаза Ахмеду[39]. Потеря Крыма очень больно ударила по его престижу. Да и военное положение сильно ослабило, развязав руки Речи Посполитой и Русскому царству. Кроме того, неспособность султана защитить своих союзников от участи, которая постигла большую часть населения Крымского ханства, вызвала большую волну негодования и неудовольствия со стороны Египта и прочих, удаленных вассалов. Поговаривают, что кое-кто подумывает и о независимом правлении.

– Про пирата он знает?

– Конечно. И отлично понимает, к чему это приведет, из-за чего переживает еще сильнее. Если все пойдет так, как задумал наш юный друг, то в следующем году торговля в Черном море будет очень сильно затруднена и Великая Порта понесет колоссальные убытки от захваченных грузов и кораблей. Полагаю, что Петр смог сделать намного больше, чем мы только мечтали.

– Да, вы правы, – медленно произнес Император. – Смертельно опасный юноша.

Петр хоть официально и переехал в Кремль, но больше времени, все же проводил именно в Малом дворце банально потому, что тот оказался лучше оборудован, теплее и удобнее, нежели кремлевские палаты, на перестройку которых у царя не было ни средств, ни желания. Да и особой нужды в том пока не имелось.

Этот уникальный дворец к началу 1692 году был просто настоящим чудом, вобравшим в себя больше удивительных технических новинок, чем кто-либо еще. Да, по чести говоря, доброй половины из них больше ни у кого и не было. Водопровод, канализация, горячая и холодная вода в смесителях, Водяное отопление. Электрическое освещение свечами Яблочкова от небольшой электростанции, совмещенной с котельной. Резервное освещение керосиновыми лампами и парафиновыми свечами. Трехслойные стеклопакеты. Утепленный пол. И так далее. Пусть небольшой, но безумно высокотехнологичный домик выходил по тем временам.

Мария Голицына лежала в теплой ванной, блаженно закатив глаза и наслаждалась. Приученная Петром и его любовницей к щепетильному отношению к чистоте и гигиене она почувствовала в это вкус и особое удовольствие. Поэтому редкий день не уделяла пары часов водным процедурам.

Лежала и думала о том, как необычно сложилась ее жизнь. Еще несколько лет назад она слышала как про самого Петра, так и про Нарышкиных одни только гадости. А теперь она, Мария Голицына – царица, супруга и мать, родившая от столь ненавистного его семье Петра. И не только. Отец до сих пор ядом исходит, видя, когда она прогуливается вместе с Анной. Да и мать тоже. Хотя, признаться, она и сама поначалу ревновала, видя, что ее супруг открыто и не стесняясь, делит ложе не только с ней, но и со своей любовницей, родившей ему уже целую ораву детишек – таких же рыжих и кудрявых, как и она сама.

Ключевым событием, переломившим изначальную прохладу и раздражение, стало то, что в один прекрасный момент, обсуждая детали эротических отношений с царем, Анна предложила все показать. Поначалу Марию от такого предложения бросило в жар, она покраснела и засмущалась, но уже через несколько суток, любопытство взяло верх и две юные женщины заглянули к Петру на огонек.

Расчет Анны на то, что юной царице эта импровизированная оргия понравиться полностью оправдался. После первого похода был второй, потом еще, и еще, и еще…. В общем, на почве этих генитальных страстей девочки и сдружились, так как в Маше открылся талант большой затейницы в этом плане, и ей приходилось продумывать и проговаривать с Анной сценарии и сюжеты новой игры. Настолько сильно сдружились, что царь даже слегка стал переживать из-за этого, помня о замечательном кинофильме «Иствикские ведьмы» и судьбе главного героя. Причем степень переживаний была такова, что мысленно Петр зарекся даже от легкого флирта с кудрявыми брюнетками, ведь для полноты картины не хватало именно ее. А то уж больно спелись…

Для всех остальных, непосвященных в подробности интимной жизни царя, эта феноменальная и непонятная дружба жены и фаворитки Петра оставались за гранью понимания, включая родителей Марии, терпящие Анну только из-за опасения царского гнева.

– Дорогой, я пыталась разобраться в одном вопросе, но, признаться, зашла в тупик и мне нужна твоя помощь.

– Анют, зачем же так издалека? Что конкретно тебя тревожит?

– Софья. Зачем ты ее оставил в живых? Она ведь не лишена честолюбия. Мягко говоря. Даже то, что ты лишил ее всех прав на престол, пропустив через монашество, может ее не остановить. Вплоть до восстания.

– Так это и хорошо.

– То есть? – Удивленно переспросила Анна.

– Вот смотри. У нас есть большой дом с множеством комнат и тихих закутков, в котором живет много мух. Как их всех извести? Бегать за каждой с мухобойкой? Это слишком долго и не продуктивно. Умаешься, но даже половины не перебьешь.

– Но как же еще?

– Повесить в самом большом зале бумажную ленту, измазанную клеем, пахнущим чем-нибудь безумно вкусным для мух. Можно, конечно, и испражнениями, но так как лента висит в жилых помещениях, то лучше использовать для этих целей варенье. Перспективу вкусной трапезы. Или просто перспективу, надежду. Ее аромат через некоторое время достигнет всех самых дальних уголков дома, и мухи сами слетятся на эту ленту, прилипнув к ней и оказавшись в ловушке.

– Так Софья тебе нужна только в качестве такой ленты? Эм… варенья?

– Отчасти. Понимаешь, с одной стороны, она хоть и не самая умная женщина, но имеет хоть какой-никакой, а опыт государственного управления. В той глуши его должно хватит. С другой стороны, она жива и при деле. Через пару лет я дарую ей новый дворянский титул, немалый, к слову. И вот тогда к ней потянутся ходоки и письма. То есть, она станет той самой липкой лентой, которая притягивает авантюристов и негодяев разного фасона.

– И как ты их отследишь? Она ведь далеко.

– Не далеко, а обособленно. Так специально задумано. Ведь все, что к ней доставляют, контролируют голландские моряки, которые заинтересованы в дружбе со мной. Поэтому там немало моих… эм… информаторов. На каждом кораблей есть несколько наблюдателей, готовящих мне подробных отчет о каждом плавании. По дням. Не бесплатно, конечно. Кроме того, на самом Сахалине, где она теперь «царствует», есть несколько моих людей, передающих отчеты через связных.