Александр Плетнёв - Эпохи холст заиндевелый - мазком багровой кисти…

— Ничего? — Перекрикивая двигун и свист ветра, спрашивал подшкипер. И получив отрицательный ответ, шипел, — уж больно шибко идут, гады. Успеем ли до кромки?

Первые признаки преследуемых обнаружились только через 22 километра — на снеге обрывки тряпок, консервная банка и собачьи "кучи". Свежие.

Старлей не смотря на нервное напряжение, поржал на это следопытское подшкипера — "свежее говно". Но тому беглого взгляда хватило при лёгком притормаживании, чтобы определить — чужаки тут делали короткий привал.

— Они уже недалеко! Внимательно!

Одометр намотал ещё 8 кэмэ — через окуляр тепловизора старлей наконец углядел движение впереди. Тут же известил по рации и продублировал "внимание" поднятой вверх рукой.

Затем по команде отряд разделился: четыре снегохода под управлением опытных водил, включая командирский, пошли в охват. Остальные продолжали нагонять по накатанной "колее".

Их уже слышал. Непонятный, странный, страшный гул позади, как будто охватывающий со всех сторон. И подстегнули собак.

— Саша, поднажми! — Орёт на ухо старлей.

Поднажал.

И с виду ровное снежное поле показало все свои изъяны.

Езда превратилась в бешенную скачку. Свист ветра, рёв движка, хруст снега, брызги ледышек, крик-мат подшкипера, едва увернувшегося от неожиданно "выскочившего" из-под снега торосистого гребешка. Мотнувшийся в этих выкрутасах влево-вправо старлей, вцепившийся, удержавшийся на ремнях. И надежда, что дистанция позволит едущим сзади увидеть манёвр головного, успеть среагировать. И хрен там — писк в рации и хриплый голос-доклад:

— Я "седьмой". Выбыли. На время.

Всё ж ребята влетели.

Практически вышли на траверз, Волков отчётливо наблюдал — матрица тепловизора высвечивала горящие разгорячённые силуэты собак. В санях мерцающие под тёплыми одеждами копошащиеся человекоподобные "йети".

И выстрел!

Первый выстрел сделал противник! По догоняющей группе. На звук или уже видели чего….

Волков понимал, что сани более устойчивая позиция для стрельбы и отреагировал моментально — поднял ствол и короткими очередями дал по концевой упряжке, шикнув сквозь зубы:

— На, сука!

Удачно! Прямо в кучу. Дёрнулись, валясь. Один выпадает из саней, замер.

Старлей сразу в рацию предупредил:

— "Углич", у вас на треке "двухсотый" чужак. Не споткнитесь. "Контрольный" для верности.

И уже водиле:

— Давай, давай. Обходим голову! Как бы они врассыпную не разбежались. Ищи их потом….

Отжал ещё патронов пять и по вторым саням, но тряхнуло, и очередь ушла куда-то к солнцу.

Сумасшедшим скачком обошли вереницу упряжек, опережая.

Сходясь на дистанцию приемлемой видимости в тумане, следовало скинуть скорость для меткого огня. Выждав нужный момент, дал команду поворота на цель "все вдруг".

— Цели распределять по очерёдности и приоритету. Две концевых упряжки — группе "Углич"!

Гавкнули-хрипнули ответы подтверждений.

Их тоже увидели и тоже стреляли в ответ (послышалось ли, нет — что что-то вжикнуло мимо…). И надо ж! Упряжки почти слаженно отвернули в сторону, пытаясь оторваться. Но…! Там у них торосы. А вдогонку автоматическое оружие. Выкашивая подчистую.

И всё тот же рёв движков, свист ветра, пальбы, людские крики…, визг собак — несчастных, попавших под раздачу.

Закончилось всё резко. Та-тахнул напоследок короткой "калаш" чуть левее у отбежавшей дальше всех упряжки. И всё. И опасения Волкова были напрасны — собаки без понукания просто стали.

Короткая перекличка в эфире. Все были целы. Лишь одни боец получил скользящий по каске вплоть до короткой отключки. Да снегоходы приняли на себя немного: у одного нормальная такая дыра от крупной пули в лобовой проекции — попади куда метили и броник не спас бы. А мелких срикошетивших насчитали навскидку три-четыре.

Ходили, спуская "контрольные" в разбросанные бесформенные меховые фигуры. В санях, на снегу, средь белого, чёрного и…, алого, разбрызганного.

И в собак, что получили шальные пули.

Уцелевших псов подшкипер сказал, все же заберут на "Ямал".

Те, кто из экипажа, матросы — притихшие кучковались в стороне у снегоходов. Одни вроде бы блевал.

"Знали ж на что идём. Ничего, оботрутся".

Волков перед своими парнями храбрился, но настрой был препоганейший — один из поморов-возниц доходил, уже даже не хрипел, но кинуть последний мучительный взгляд укора успел. Глаза в глаза.

"До чего ж неприятно".

И сам того не замечая, вышагивая, лейтенант зло пиная носком берца наст, болезненно морщась на каждый жалобный визг добиваемого пса. Ища оправданий, что ли….

"Людей не жалко, в конце концов, все мы за презренный металл, а вот почему невинная животина должна гибнуть"?

А в мыслях, точней на глазах стояла какая-то нестыковка….

"Что-то не так".

Оглянулся, разыскивая старшего от экипажа судна.

— А где шкипер? Водила мой…. Не видели?

— А вон он, — указал боец на виднеющуюся чуть впереди фигуру.

Подшкипер прошёл чуть дальше, в ту сторону, куда мчали упряжки, в сторону лагеря и ожидающего барка. Прошёл недалеко, метров тридцать и присел, разглядывая что-то на снегу. Что-то, что ему явно не понравилось.

Видя это, Волков тоже двинул в ту сторону, всё быстрей, пока не перешёл на бег.

Эта лёгкая рысь видимо вытряхнула из него неожиданную и неуместную рефлексию, и вот тогда он, наконец, понял, что ему упало в глаза, а он по горячке не сообразил.

"У ледокола было семь упряжек! А тут насчитали всего шесть"!

— Один ушёл? — Выдохнул па #769; ром, даже не запыхавшись от бега, — упустили?

— Раньше, — подшкипер снова присел, смахнув перчаткой снежную пудру с прибитой санями лыжни, — успело присыпать, видишь. Он ещё от нашей стоянки рванул.

А Волков вспомнил ещё одну деталь — среди трупов не увидел одного из тех трёх переговорщиков, которого запомнил по нелепым гетрам.

"По-моему именно он разглядывал ледовый якорь, и как предположил капитан что-то подобрал. Твою мать, то-то он и умчался сразу".