Михаил Королюк - Квинт Лициний 2

Следующие двадцать минут я провел, неторопливо перемещаясь вдоль расположенных у окон прилавков, знакомясь то с одной, то с другой книгой и, между делом, косясь сквозь стекло на противоположную сторону проспекта.

На первый взгляд – чисто. Нет ни припаркованных неподалеку машин, ни зашторенных торговых ларьков. Не метет панель трудолюбивый дворник, не трутся на одном и том же месте алкаши, не гуляют взад-вперед женщины с колясками. Никто не выгуливает собак. Обычный даже не поток, а ручеек прохожих, растекающихся от метро по району.

На всякий случай, я прикинул, как бы сам расставил наблюдение.

«Так… Старший с рацией наблюдает за ящиком издали. Да вот примерно отсюда, из этого же магазина», – неожиданная мысль продрала ознобом по позвоночнику. Я вернул книгу и неторопливо перешел в следующий отдел, попутно изучая находящихся в зале. – «Нет, плохая идея. Ему ж по рации надо давать команды, а как отсюда, из людного места? Нет. Так, значит, где-то здесь, на этой стороне проспекта – старший… А на той стороне метрах в ста от ящика закрытый пост наблюдения с хорошим фотоаппаратом. Плюс где-нибудь неподалеку, вне зоны видимости трется оперативник, готовый по команде выйти навстречу уходящему объекту и отснять его. Впрочем, один фиг, я ни пост, ни оперативника при такой расстановке не вычислю».

Я, наконец, выбрал себе книгу кричаще красного цвета, с хорошо узнаваемым портретом на обложке, и двинулся к кассе платить рубль.

«С другой стороны, они не могут иметь никакой иной задачи, кроме фотосъемки. Не будут же они хватать всех людей, опускающих в ящики письма! Слух по городу быстро пойдет. Нет, только наблюдение и оперативная фотосъемка. А, значит, моя задача максимум – не дать им получить пригодные для опознания снимки. Если, конечно, точка под контролем, в чем я сильно сомневаюсь… И погода мне благоприятствует».

В предбаннике магазина я немного поработал с одеждой: развязал и опустил уши у шапки, подтянул повыше колючий шарф, по максимуму прикрывая нос и скулы, приподнял воротник. Надел перчатки и нащупал во внутреннем кармане письмо. Ну, с богом, через переход.

На подходе к гастроному по-прежнему не было ничего подозрительного. Ну, если не считать хорошего уличного освещения. Приближаясь к цели, зафиксировал в памяти всех идущих мне навстречу, вплоть до дальнего светофора.

Не торопясь, но и не излишне вальяжно, я на ходу просунул письмо в ящик, не забыв при этом выдохнуть облачко пара погуще, и продолжил движение.

«Шторка плавно двигается, хороший признак. Я бы ее, если ставил здесь пост, подзаклинил немного, чтоб вбрасывающий письмо подольше повозился», – по спине, игнорируя эти радостные мысли, пробежала струйка пота и впиталась в трусы где-то над ягодицами.

Мотивированно, ибо метет в глаза, наклонил лицо к земле и исподлобья проконтролировал идущих навстречу. Появился ли за последние секунды в потоке пешеходов кто-то новенький? Тетка с апельсинами в авоське, была. Раз. Еще тетка с коричневой кошелкой, была, два. Женщина с песцовым воротником, три. Две девчушки. Отлично, все старенькие!

Я начал было проверяться на наличие поста, ища глазами зеркала, как из-за дальнего угла дома выпорхнула, повернув в мою сторону, девушка.

– Черт, – глухо прошипел сквозь плотно сжатые челюсти.

Серая пуховая шапочка с длинными-предлинными, по пояс, ушами. Неприметное драповое пальтишко, приталенный силуэт. Коричневые сапожки до середины икр. Темно-бордовые колготки. И сумочка на плече, а на ней рука!

И вот хрен с такого расстояния, особенно в потемках, заметишь, есть у этой сумочки апертура или нет.

Я мгновенно взмок, вспоминая характеристики спецтехники. В голову сразу пришел худший вариант: «Имбирь». Шестнадцать кадров в секунду, дистанция съемки от пяти до двадцати метров.

Нет, сумка маловата, не влезет. «Заряд»? Тоже нет, тяжелая камера, на четыре с лишним килограмма. Была б видна тяжесть в сумке.

Девушка неторопливо приближалась, беззаботно поглядывая куда-то в сторону, через дорогу. Между нами осталось метров двадцать.

Если не кино-, а фотокамера? «Аякс», «Найлон» или новенькая «Зола»?

Голова налилась свинцом, и сквозь него с натугой всплыло «оптимальная дистанция съемки от трех до десяти метров».

Или это я, и моя паранойя?

Словно отвечая на этот вопрос, рука девушки чуть двинулась, доворачивая переднюю поверхность сумки точно в мою сторону, а сама она посмотрела сквозь меня расфокусированным взглядом.

«Твою бога-душу-мать!» – взвыл я мысленно.

В висках тугим набатом ударил пульс.

Так, наверное, почувствовал себя профессор Плейшнер, когда понял, какую подлую шутку сыграл с ним пьяный воздух свободы.

Еще не пришло осознание последствий, а сердце уже пропустило удар, как будто под ногами проломился стеклянный мост.

Ты еще не начал падать, но уже подробно изучил насмешливо щерящиеся внизу глыбы.

Тело еще не познало их твердь, а уже пришла боль.

Я еще сильнее наклонил голову и сделал два быстрых размашистых шага навстречу. Сильный толчок, и я, широко раскинув руки, заскользил по ледяной катушке. Девушка дернула сумочкой, но было уже поздно: я проехал мимо, в пол-оборота от нее, при этом зажатая в левой руке книга удачно прикрывала лицо.

Ледовая полоса закончилась, я коротко пробежался и заскользил по следующей, чуть развернувшись для контроля происходящего позади.

Оперативница, теперь я был в этом уверен почти на сто процентов, в растерянности притормозила было шаг, однако потом что-то чуть слышно коротко хрюкнуло (рация! – узнал я), и она продолжила движение.

Сошел с последней катушки и на ватных ногах побрел дальше, изо всех сил стараясь не изменить скорость ходьбы.

– Ну что, наигрался в Джеймс Бонда? – глумливо вопросил внутренний голос, – не в свои сани не садись. Это высшая лига, сынок. Готовь мыльно-рыльные, через неделю придут.

Идиот. И это я себя не оскорбляю, это я себя называю. Мальчишка. Так тебе и надо.

Я прислушался к звукам за спиной. Машина едет по карману? Будут брать? Уже все?!

Зазнобило и подвздошье налилось дурнотой.

Мимо неторопливо проехал серенький «Москвич». Я засунул нос в шарф поглубже. Благословенна метель, позволяющая мотивировано прикрывать лицо! Машина вывернула на проспект и затерялась в потоке оранжевых огоньков.

Свернул во двор, колоссальным усилием воли преодолев соблазн обернуться. Рано контролироваться, да и бесполезно пока.

«Что, что делать?! Изымать письмо? Поджигать ящик?» – в голове мысленно зашелестела страницами «Поваренная книга анархиста». – «Так, как изготовить запальный желатин… Первичные формы динамита… Пикриновая кислота… Аллё, пацан, вернись на землю!»