Олег Кожевников - Комкор
– Конечно!
– Вот пускай туда и рулит. В лесочке, рядом со стоянкой бронепоезда, и будет пока располагаться управление мехкорпуса.
Я подождал, пока Петров переговорит с водителем своего броневика, а потом, когда мы уже шли к БА-10, высказал сожаление, что с подразделениями корпуса я смогу связаться, только когда штаб переберется в Волковыск. У радистов бронепоезда не было кодов и таблиц для связи со всеми частями корпуса – только со штабом. Уже находясь перед самым бронеавтомобилем, я сказал:
– Так что, Михаил Петрович, придется тебе сегодня помотаться – поработать делегатом связи. Сначала со мной, к бронепоезду. Думаю, по его мощной рации мы свяжемся со штабом корпуса, и ты скажешь, что приказ об отступлении к Слониму отменяется. Затем тебе нужно будет ехать в штабы дивизий, чтобы продублировать доведение до их штабов нового приказа. Боюсь, что немцы глушат волны дивизий и штаба корпуса, тут, кроме РАТ, никакая другая радиостанция эти помехи не пробьет. Немцы не дураки и прекрасно осознают, что такое 6-й мехкорпус. Думаю, они все свои ресурсы бросили на то, чтобы нарушить радиосвязь между подразделениями корпуса. Вот если бы мы все время работали на РАТ, то они замучились бы пыль глотать в попытках заглушить такую мощную радиостанцию. Эх, жалко, что все коды и таблицы так далеко, а то мы бы уже из бронепоезда смогли связаться с подразделениями корпуса!
Я уже начал забираться в бронеавтомобиль через дверцу, предупредительно распахнутую сержантом Ковалевым, как услышал возглас Петрова:
– У моего радиста в броневике имеются все коды и таблицы для связи с подразделениями мехкорпуса, вплоть до полковых радиостанций.
Я от неожиданности выпрямился и головой ощутимо приложился о край бронеплиты. В глазах слегка помутнело, я матюкнулся от боли, а затем повернулся к Петрову и выдохнул:
– Неужели!
Генерал-майор был деликатен, будто не замечая моего искаженного лица, он заявил:
– Да, все имеется в наличии! Это ведь не простой броневик, а командирский! Мой, можно сказать, передвижной штаб.
Боль отпустила, я уже мог адекватно мыслить и откровенно ликовать, неожиданно получив такой подарок судьбы. Но я сдержался:
– Ну, порадовал ты меня, Михаил Петрович, ничего не скажешь – порадовал! Значит, у нас может получиться перегруппировать корпус за одну эту ночь. Десять тонн солярки подвезут часа через два-три прямо к бронепоезду, там же, думаю, найдем у Александрова несколько грузовиков, загрузим их бензином и боеприпасами. У Гаврилова на окружном артскладе имеется запас бензина, ну а боеприпасов, сам понимаешь – хоть задом ешь. Этот артсклад немцы не бомбили, там все цело, по крайней мере, на 16:00, когда я связывался с командиром бронепоезда, а он стоит в тупике, километрах в пяти от артсклада, и наверняка было бы слышно, если бы со стороны складов раздались взрывы. Все, товарищ генерал, давай – садимся в броневик и двигаем в Волковыск. Дел невпроворот, и кровь из носу нужно все успеть!
Я повернулся и быстро забрался в бронеавтомобиль, следом за мной туда влез Петров. Сержант Ковалев задраил дверь и крикнул водителю давать гудок к началу движения. Двоим сидеть на моем командирском месте было тесновато, но ничего, зато собеседник интересный. Как только броневик тронулся, мы возобновили разговор. Тема все та же – наши действия после того, как доберемся до Волковыска. Решили, если удастся установить связь с дивизиями, Петров никуда не едет, а остается у рации и будет координировать выполнение приказа об отводе частей к городку Сокулки. Я в это время, мобилизовав какой-нибудь автотранспорт, займусь снабженческой операцией. Это в настоящее время было гораздо более важным делом, чем разработка стратегических планов и голословных приказов. Без топлива и снарядов вся эта пустая болтовня только дезорганизует подчиненных.
Зенитная батарея вместе с нами должна была следовать до бронепоезда. Отправлять ее сразу занимать позиции на дороге Сокулки-Гродно было опасно: немецкая авиация над тем районом висела практически постоянно, и совершенно недопустимо было лишаться последнего противотанкового резерва. Ничего страшного, доберется наша драгоценная батарея до места, где будет располагаться опорный пункт, и ночью. Тем более там не нужно будет вести особо больших земляных работ: окопы, блиндажи и капониры для противотанковых орудий уже имеются.
Я знал, где расположить опорный противотанковый рубеж. В свое время, его начали возводить бойцы 6-й ПТАБР. Юрьеву именно я посоветовал выбрать это место и еще обещал прислать танки, чтобы они обкатали бойцов по методу 7-й ПАБР. Но так все это и осталось в планах, и полигон не доделали. Когда я там был в последний раз, только начинали эскарпировать холм, где должны были располагаться противотанковые пушки. Но сейчас уже и существование этого недоделанного опорного узла можно было считать большим счастьем – подвернулся, так сказать, в нужное время и в нужном месте. А позиции для отражения танковых атак были просто идеальные. Этот пункт, как пробка, запечатывал движение по шоссе Сокулки-Гродно. Вот только занять его нужно было вовремя и более-менее адекватными силами. По плану прикрытия 6-й ПТАБР, там должен быть сидеть в обороне противотанковый полк. Но где же его взять? Оставалось надеяться, что в Волковыске мне удастся уговорить командира 58-го полка 9-й железнодорожной дивизии НКВД капитана Александрова выделить хотя бы небольшое пехотное прикрытие для зенитной батареи.
Конечно, можно было просто приказать выдвинуть на этот опорный пункт какое-нибудь подразделение мехкорпуса. Но я считал это излишним. Части и так были дезорганизованы, ослаблены, им нужно было дать время, чтобы прийти в себя, а не заставлять действовать снова, как пожарная команда. Да и совсем не дело мехкорпуса выполнять задачи такого рода. К тому же скорее рак на горе свистнет, чем немцы развернут группу Гота для ликвидации остатков 6-го мехкорпуса. Им это надо, залезать в такую мясорубку, особенно когда для этого есть авиация? У немцев там, впереди, простор – масса дезорганизованных и, если честно сказать, откровенно драпающих частей Красной армии, – зачем им давить загнанных в капкан – от отчаянья могут и укусить больно.
Так что по большому счету можно было и не создавать никакого опорного узла – так, на всякий случай, выдвинуть туда зенитную батарею и успокоиться. Может быть, так бы я и сделал, если бы не запавшие в мозг слова Черных о реальности удара на Суколки. А вот если нам удастся оседлать единственную железную дорогу, по которой осуществляется снабжение 3-й танковой группы всем необходимым, тогда Гот действительно разъярится.