Василий Сахаров - Вариант Юг
Ростов-на-Дону. Февраль 1918 года.
Василий Котов, переплетя на груди руки и засунув ладони подмышки, сидел в мягком удобном кресле у большой обложенной узорчатым кафелем печи и грелся. Ему хотелось спать, но работы было непомерно много, и потому, все что он мог себе позволить, десять минут покоя, пока на плите не закипит большая металлическая кружка. Иногда он посматривал в окно, которое выходило на одну из улиц города Ростова, перебирал в голове события минувших дней и думал о том, что ему предстояло сегодня сделать...
Самый крупный населенный пункт Всевеликого Войска Донского, город Ростов, пал. Отряды «Социалистической армии» бывшего прапорщика Сиверса взяли его десятого февраля (по старому стилю). Добровольцы ушли на Новочеркасск, и единственным соединением, которое оставалось в пределах города, была группа Белого Дьявола сотника Грекова. Однако она, естественно, не могла сдержать натиск Красной Гвардии, которую подгоняла телеграмма Ленина с категорическим приказом – «Сегодня, во что бы то ни стало взять Ростов». И пометавшись по городу, где находилось несколько тысяч офицеров, которые не желали воевать ни за белых, ни за красных, Греков отдал приказ своим семинаристам стягиваться к Дону и переходить на левый берег.
Последний партизанский отряд ушел из Ростова, и армия Сиверса вступила в него без боя. Армия, это звучит гордо и внушительно. Сразу же представляются батальоны, полки, бригады, дивизии и корпуса, штабы и тыловые подразделения, погоны, аксельбанты и ровные коробки солдат, которые под марши военного оркестра мерно печатают шаг по главным улицам. А на деле, «Социалистическая армия» являлась формированием нового образца и на старорежимные воинские части походила мало. Она сложилась на основе «Северного летучего отряда», который наводил порядок на Украине, воевал за Донбасс и устроил пьяное трехдневное гульбище в городе Змиев, где красногвардейцами были обнаружены нетронутые склады с водкой. Позже в отряд вливались другие преданные делу революции подразделения, и состав армии был весьма неоднороден. Солдаты и матросы, наемные латыши, которые воевали за золото, интернационалисты, профессиональные революционеры и вчерашние бандиты из классово близкого к большевикам социального элемента. Именно из таких людей и состояла эта армия. И если бы не твердая и жестокая рука «красного прапорщика» Сиверса, который любил намекнуть на свое родство с бароном Карлом фон Сиверсом из древнего голштинского рода (кстати сказать, глава этого датского семейства с богатой и славной историей узнав о таком «родственнике» поднял все семейные архивы и доказал, что это неправда), сбродное красное войско давно бы разбежалось.
Впрочем, двадцатипятилетний Рудольф Фердинандович Сиверс был не сам по себе. Ему помогали присланные из Питера чекисты и агитаторы, которые ни с кем не церемонились и старались повязать бойцов революции пролитой кровью. Как это делалось? Да очень просто. Еще на подходе к городу на Дону, чекисты, среди которых был Василий Котов, и наиболее активные большевики собрались на совещание. И было решено, что Ростов необходимо очистить от всех «врагов революции» без всякого промедления. А кто у большевиков враг? Конечно же, это офицеры и бывшие царские чиновники, юристы и священнослужители, а так же все, кто оказывал поддержку добровольцам Корнилова. И несколько особняком от всех вышеперечисленных категорий граждан стояли промышленники и купцы, которые могли откупить свои жалкие жизни за счет солидных денежных взносов на дело революции.
Вот так вот. И когда круг врагов, которые подлежали беспощадному уничтожению, был определен, пришел черед планов. Для начала по имеющимся в штабе армии картам весь город разбили на квадраты. Затем были сформированы расстрельные команды из матросов и наемников. А немного позже составлены тексты обращений к горожанам и офицерам, которые должны были являться в РВК для постановки на учет. Командарм Сиверс все это одобрил, поддержал и подписал приказ согласно которого высшей мере наказания - расстрелу, подвергались все, кто имел отношение к Белому Движению, а затем он установил возрастную планку в четырнадцать лет. Революция набирала обороты и именно с подобных приказов начиналась кровавая вакханалия на всей территории бывшей Российской империи. Так что Сиверс был не лучше и не хуже многих других «идейных борцов за свободу и счастье всего мирового пролетариата», которые делали, что им приказывала партия и ее вождь товарищ Ульянов-Ленин...
Вспомнив худое лицо командарма, идейного большевика, Василий Котов нахмурился, так как Сиверс ему почему-то не нравился. Слишком резок и категоричен, а это опасно, поскольку контролировать такого человека сложно и никогда точно неизвестно как именно он поступит в том или ином случае. Однако матрос откинул размышления о командарме прочь. В данный момент это неважно. После чего Котов встал, снял с плиты кружку, заварил черного байхового чая, вновь присел и, держа горячий металлический круг в ладонях, вернулся к своим мыслям...
Красные войска вошли в город с населением в сто пятьдесят тысяч человек. Они быстро заняли все ключевые и стратегические объекты, а затем приступили к осуществлению намеченных планов. Штаб Сиверса расположился в «Палас-Отеле», а чекисты, разбившись на группы, взялись каждый за свое направление. Одни посещали квартиры генералов и заметных представителей городской интеллигенции, которые по сведениям большевистской агентуры были близки к корниловцам, и убивали их на глазах родни. Другие отправились к богатым горожанам, с которыми предстояло серьезно поговорить насчет неправедно нажитых богатств, коими следовало поделиться с новой властью. Третьи занимались экспроприацией находящихся в банках золота и денежных средств, брошенных добровольцами, которые, по их словам, не имели никакого морального права распоряжаться государственными активами России. Четвертые помогали агитаторам и налаживали контрразведку. А Василию Котову, и прикомандированным к нему молодым чекистам, которые прибыли в армию Сиверса пару дней назад, была поручена ликвидация офицеров.
Приказ ясен и понятен. Котов, который жаждал отомстить за свою погибшую и обесчещенную подругу, получил под свое командование сотню матросов из отряда Коли Ховрина и роту солдат из полка товарища Калниньша. После чего временно обосновался в штабе Ростово-Нахичеванского РВК в доме одного из самых богатых людей Юга России купца Парамонова. И пока он устраивался на новом месте, осматривался и распределял людей, в городе был объявлен приказ Сиверса о том, что всем офицерам невзирая на возраст, следовало встать на учет. Сам Котов при этом считал, что «драконы» будут сидеть по подвалам и добровольно в РВК не явятся, а потому в центре города необходимо проводить срочные облавы. Однако более опытные товарищи объяснили, что дураки найдутся всегда, а обыски и облавы это второй этап операции, и они оказались правы. Элита русского общества, офицеры армии и флота, которые не пошли за Корниловым и Калединым, словно бараны, стадом потянулись туда, куда их позвали. Они шли на убой, и Котов их не понимал. Как можно быть такими слепыми и не видеть, что их поступок это шаг в бездну? Впрочем, подобные мысли посещали его за минувшие два дня всего пару раз. Маховик машины смерти был запущен и он стал ее оператором, который выполняет свою функцию.