Глеб Дойников - «Все по местам!» Возвращение «Варяга»
— Сегодня к пирсу подойдет «Монголия», плавучий госпиталь из Артура. На нем мы отправим всех тяжелораненых, и не в Артур, а во Владивосток. Ваша рана уже почти зажила, но…
— Капитан Балк!!! Если вы еще раз так оценивающе посмотрите на мою ногу, то я вам сам что-нибудь отстрелю!!!
— Да и в мыслях не было, — поспешно пошел на попятный вышеупомянутый Балк, — можно просто намотать бинтов побольше и…
— Нет, — ответ Михаила прозвучал просто, без криков и истерик, но было ясно, что никуда из Дальнего он не собирается и уговаривать его бесполезно.
— Да поймите же вы, ТАМ вы нужнее. Я могу себе позволить здесь погибнуть, от шального снаряда или пули. Вы — нет. Без вас…
— Знаю, слышал — «хана всей России». А со мной в роли труса и беглеца, что — не хана? Нет уж, я знаю только один способ управлять людьми, которым угрожает смерть, — быть с ними на равных, хотя бы в шансах попасть под тот самый шальной снаряд. А про «Монголию» я, естественно, в курсе, сам подписывал обращение к Того с просьбой о пропуске некомбатантов и раненых. Через пару часов надо идти к порту встречать.
Погрузка раненых на «Монголию» закончилась за три часа до заката. Первый час погрузки Балк провел, обнимаясь с Верочкой Гаршиной, которая была приписана к госпитальному судну. Еще полчаса он убеждал вышеупомянутую девушку, что ей остаться в Дальнем нет никакой возможности. Их диспут кончился тем, что Балк на руках отнес сопротивляющуюся даму по трапу на палубу «Монголии». У лееров парохода Верочка перестала наконец молотить своими маленькими кулачками по плечам и спине Василия. Она положила голову ему на плечо, и, глядя прямо в глаза, произнесла:
— Я согласна остаться на «Монголии», но с одним условием. Ты должен мне пообещать, что тебя не убьют.
— Наверное, это тебе должны обещать японцы, а не я…
— Ты умнее и лучше всех японцев на свете! И они тебя смогут убить, только если ты сам им это позволишь, своей глупостью или неосторожностью… Пообещай мне, что ты этого не сделаешь, и я безропотно останусь на «Монголии». Иначе… — с угрозой начала Верочка.
— Хорошо, родная, хорошо! — успевший немного изучить характер своей подруги Балк решил не рисковать. — Обещаю не бросаться в одиночку больше чем на взвод японцев и всегда надевать калоши во время дождя и шрапнельного обстрела. Только и ты облегчи мою задачу — зная, что ты в безопасности, мне будет проще сосредоточиться на войне и собственном сбережении.
— Ну вот и договорились, — радостно захлопала в ладоши Верочка, грациозно слезла с рук Балка и, задумчиво глядя на панораму затянутого дымом Дальнего, грустно добавила: — Но мы в любом случае теперь не увидимся несколько месяцев… Васенька, проводи меня в мою каюту. Моя соседка сейчас должна принимать раненых, а до отхода еще четверть часа. Мы же успеем, правда?
— Вера, ты уверена, что сейчас подходящее время для… — начал было Василий монолог «голоса разума», пытаясь уговорить скорее себя, чем Веру, но был жестко, нежно прерван поцелуем.
— Капитан Балк, вы самый нерешительный морской офицер, что я когда-либо знала.
Усмехнувшись, Балк внезапно вытащил из кобуры наган, а левой рукой стал что-то долго искать за пазухой.
— Вася, если ты меня хочешь брать «силой оружия», это совершенно не необходимо, я и так уже давно твоя, всей душой. Пока, правда, не телом, — Верочка пыталась привычным сарказмом подавить свой страх перед первым в жизни настоящим свиданием.
К ее удивлению, в вынырнувшей из-за обшлага мундира левой руке Василия был зажат золотой червонец.
— А уж платить мне точно не надо, — слегка даже обиженно произнесла Верочка, надув губки.
Такой реакции на свою откровенность и смелость она точно не ожидала.
— Платить и не подумаю, а вот наган мне сейчас и правда пригодится, — весело ответил Балк, бросил червонец на палубу «Монголии» и внезапно выстрелил в него.
Подняв получившийся золотой «бублик» (вид простреленного профиля императора всероссийского вызвал у него нездоровые ассоциации), капитан второго ранга Балк встал на левое колено и, глядя снизу вверх в глаза любимой женщине, сказал.
— Я могу пойти с тобой, только если ты примешь от меня это. Другого кольца у меня для тебя нет, но для помолвки сойдет пока и так. Ты же, когда вся эта нелепая кутерьма закончится, правда выйдешь за меня?
Спустя двадцать минут наспех одетые Василий и Верочка никак не могли оторваться друг от друга на площадке трапа. Но когда матросы уже вытягивали трап на борт парохода, Верочка, в своем репертуаре, задала последний вопрос, не имеющий отношения к их отношениям и звучащий совершенно не к месту:
— Вася, а зачем ты с собой постоянно носишь столько золотых червонцев? У тебя китель весит не меньше полпуда.
— Видишь ли, Верунчик, если японцы нас все же окончательно прижмут, мне придется не только уходить самому, но и любой ценой выводить отсюда Михаила. А уходить нам придется через Китай. Китайцев же зачастую проще купить, чем пытаться перебить, уж слишком их много…
Пока «Монголия» пробиралась к выходу из гавани, Балк успел присоединиться к Михаилу на маяке. Наблюдая за медленно удаляющимся пароходом, увозящим его Веру, Василий невольно тихонько насвистывал столь подходящее к его настроению «Прощание славянки».
— Что это была за мелодия, Василий Александрович? — поинтересовался заслушавшийся Великий князь.
— Неужели я настолько фальшивлю, что вы не узнали «Прощание славянки»? — не на шутку обиделся Балк, гордящийся своим слухом.
— Никогда не слышал ни мелодию, ни название, — отозвался Михаил, — а такую мелодию, я думаю, не забыл бы. Не наиграете потом?
— Тут не гитара нужна, здесь даже рояля будет маловато, скорее полковой оркестр должен быть… Это же лучший русский военный марш из всех, что были и будут. Неужели его еще не написали?[29] Ну как с этой войной немного разберемся — ноты запишем обязательно. Ибо как бы ни пошла история, а война эта в русской истории далеко не последняя…
С площадки маяка было видно, как на линии горизонта к белоснежному борту госпитального судна подлетал дымчато-серый японский крейсер. Через полчаса, уже в сумерках, они бок о бок продолжили движение. После беглого досмотра «Акаси» проводил «Монголию» через минные поля, и наутро они разошлись навсегда. Досмотрев морской спектакль, Балк с Михаилом, не торопясь, спустились вниз по винтовой лестнице. Но спустя всего три часа им пришлось в кромешной темноте снова сломя голову по ней нестись. На этот раз вверх.
Уважительно растолкавший ночью товарищей командиров вестовой доложил, что «на море что-то такое затевается, прожектора и взрывы на горизонте, а на миноносцы это не похоже, да и не должно их сегодня вообще быть». Спешно добравшись до верха маяка, Балк с Михаилом стали в четыре глаза вглядываться в ночь. Далеко в море, почти на горизонте, были видны вспышки орудийных выстрелов, метание прожекторов и далекое моргание морзянки, которое из-за расстояния прочитать было невозможно.