Сергей Артюхин - «Эффект истребителя».«Сталинский сокол» во главе СССР
Резким движением выключив стоявший на прикроватной тумбочке пыточный агрегат, Богдан несколько секунд еще пытался удержать исчезающий в пробивающихся сквозь тучи солнечных лучах сон, в котором он был так счастлив и в котором его любовь все еще жила.
Это чувство, чувство счастья и даже какой-то эйфории казалось таким реальным, что Драгомирову потребовалось неслабое волевое усилие, чтобы вернуться в действительность, разом навалившуюся серой обыденностью.
- Полковник, встать! - скомандовал себе Драгомиров и тут же подчинился.
Снова мерзко заныл и задергался шрам - память о самом первом бое, закончившемся тараном.
"Опять будет дождь, - отстранено подумал генеральный секретарь. - Еще и нога сейчас присоединится". И точно - прислушавшись к себе, уловил чуть ниже левого колена далекое неприятное ощущение.
Зайдя в ванную, он посмотрел на свое отражение. Из зеркала на Драгомирова глядел молодой еще мужчина с аккуратной бородой и усами "а ля Генрих 4", с прямым носом и серо-зелеными глазами. Его черные волосы, посеребренные проседью на висках, выглядели как-то…аристократично, что ли, но, в сочетании с не самым красивым шрамом, придавали образу мрачность.
Еще не до конца отошедший от сна разум нарисовал рядом фигуру давно погибшей, но так и не забытой девушки. Ее соблазнительный образ трепыхался на краю сознания, вызывая почти физическую боль.
Представив, как бы они смотрелись вместе, Богдан, стиснув зубы, простонал. Образ никуда не пропадал. И вновь откуда-то из глубин сознания стала подниматься темная волна.
- Почему?! - ответ на выкрик раздался звоном лопающегося от удара стекла.
- Товарищ Драгомиров? - из-за двери донесся взволнованный голос охранника. - Товарищ Драгомиров, все в порядке?
Богдан ничего не ответил. Боль в порезанной руке отогнала боль душевную, оставив первое лицо советского государства наедине с разбитым зеркалом.
Стук в дверь участился и усилился, начиная уже перерастать в выламывание косяка, когда генсек коротко бросил:
- Отставить. Нормально все. Стекло лопнуло.
Распахнув дверь, он кивнул в сторону ванной.
- Скажите Нине Сергеевне, там прибрать надо. А мне слегка забинтоваться, - молодой вождь потряс кровоточащей рукой и направился в столовую, завтракать, оставив остолбеневшего сотрудника у спальни.
Уже позже, днем, накатила меланхолия. Не хотелось ничего делать - вообще ничего. На улице шел мелкий, противный до невозможности дождь. Здесь, в кремлевском кабинете, было тепло и, пожалуй, уютно. Но все портила гора бумаг, возвышающаяся на столе.
Что-то грустное, играющее из радиоприемника, также добавляло теней в и без того мрачное настроение.
Все было отвратительно. Стремительный рост экономики Союза присутствовал. Но люди - простые люди - жили плохо. Не все, далеко уже не все, да и не так уж и плохо, особенно если сравнивать с послевоенной разрухой, но от этого легче не становилось…
Народу нужно было буквально все. Не было голода - это да, дети ходили в школы, поднимались новые заводы. Росло потребление, рос уровень жизни среднестатистического советского гражданина, но этого недостаточно.
- Сколько еще лет нам потребуется, чтобы вылезти наверх? - Драгомиров подошел к окну и прислонился лбом к стеклу.
Стране требовалась легкая промышленность. В свое время ее развитие определили по остаточному принципу, и это понятно: приходилось готовиться к войне, было не до трусов и платьев. Но теперь она становилась все нужнее, а приоритетом по-прежнему оставались "производство средств производства" и тяжпром. И снова - оправданно. Не время шить тапочки, когда американцы и их друзья постоянно гоняют у границ армады бомбардировщиков, готовят планы атомного геноцида Союза и буквально провоцируют советское государство на войну.
Ракетные и атомные технологии тянут вверх целую армаду сопряженных отраслей - но не тянут легкую промышленность. Развивать все сразу - никаких ресурсов не хватит. Никаких.
Решение отдать ширпотреб на откуп кооперативам выглядело неплохо - и запланированные реформы уже начали показывать свои первые результаты, но нужен был резерв. План "Б" - на случай, если идея с частником провалится.
По идее, должна сыграть французская карта. Де Голль сломался под грузом неоспоримых доводов и согласился на сотрудничество. Пусть не столь широко, как ему предлагалось - но тем не менее…
Впрочем, здесь победа была запланирована. Слишком многое Союз бросил на весы. Генерал пришел к власти вместе с левыми силами, как и когда-то в сорок седьмом, но теперь, в отличие от того раза, избавиться от социалистов ему будет непросто - урок те выучили хорошенько и вот так просто себя из правительства устранить не дадут. Да и Старик подергал за свои ниточки. Плюс Алжир, высасывающий из Франции все силы…
Но имелись, конечно, и другие достижения - такие, какими та же Америка похвастаться не в состоянии. Они даже свой собственный спутник все никак не запустят. А ведь на дворе уже лето пятьдесят седьмого, больше года прошло с момента первого советского запуска. И сколько их было уже после этого?
Сейчас Королев вплотную занялся вопросом человека в космическом пространстве - по плану полет должен состояться в пятьдесят девятом году. И если "Спутник" вызвал столь резкое увеличение влияния, то что произойдет после появления в Космосе советского гражданина?
А еще электроника. Здесь с США был паритет - но что-то подсказывало Драгомирову, что именно на здоровенные считающие ящики надо делать ставку. Где-то в подкорке витала мысль, что рано или поздно они станут меньше - и при этом мощнее. А потом еще и еще. И любимый принцип: "Если работа может быть сделана машиной - она должна быть сделана машиной!" - получал здесь совершенно новые горизонты.
И пусть мысли эти были еще пока не оформлены - стоило отдать им должное.
Но как бы то ни было, чем дольше Богдан раздумывал над работами теоретиков и имеющейся статистикой, тем больше склонялся к мысли, что социализмом в стране Советов пока что даже и не пахнет. Ибо его характерной чертой должно быть резкое превосходство в производительности труда над капитализмом. Чего, к сожалению, не наблюдалось.
Но почему? Ведь все же делается согласно теории…
Богдану казалось, что он нащупал ответ. Дело было в "базисном классе" - новом классе, должном изменить существующий порядок вещей.
Ведь давайте посмотрим в историю. Рабовладельчество - феодализм - капитализм - социализм. Именно так должно развиваться общество. И что мы видим? Два противостоящих класса - рабы и их хозяева. Система рухнула под ударами варваров - третьего класса, напрямую в противостоянии не участвующего. Или вспомним феодализм - дворяне и крестьяне. Система рухнула из-за буржуазии - снова класс извне. Капитализм знаменовался борьбой пролетариата и буржуазии - и тоже должен был рухнуть от третьего класса. Но рухнул от пролетариата, бывшего одной из сторон конфликта. Налицо нарушение тенденции. Может, поэтому полноценного перехода в социализм и не произошло? Поскольку власть взята одним из прежних классов, а не каким-то новым?