Призрак Сталинграда 3 - Рафаэль Дамиров

Друзья! В ожидании очередной главы приглашаю вас в другой мой цикл — «Курсант. Назад в СССР».

Цикл полностью завершён — все четырнадцать томов уже написаны.

Более 13 тысяч лайков и почти 5 тысяч наград у первого тома

Цикл с которого началось популярное жанровое направление «Назад в СССР»

Именно с него началась моя профессиональная писательская деятельность

Цикл издан на бумаге и сейчас готовится к переизданию — в нынешних реалиях это большая редкость

До сих пор считаю «Курсанта» одним из лучших своих циклов. А сейчас на первый том действует хорошая скидка.

ЧИТАТЬ СО СКИДКОЙ ТУТ: https://author.today/reader/203823

Алию я нашёл вечером на кухне: она домывала последний котёл, и кроме неё во всём кухонном хозяйстве не видно было уже ни души.

— Не помешаю?

— Не помешаете. — Она выпрямилась, вытерла руки о фартук и поглядела на меня без всякого удивления, будто уже ждала моего прихода. — Говорите, товарищ инструктор.

— Тогда прямо спрошу. Сегодня на рубеже ты показала неплохую стрелковую выучку. И с такой выучкой тебе не котлы скоблить нужно. Предлагаю тебе, товарищ Валиева, стать снайпером. Специальность тяжелая, не скрою, но очень сейчас Сталинграду нужная. Хочешь помочь фронту и родной стране?

— Хочу, — сказала она просто и улыбнулась. — Я за этим на фронт и просилась, товарищ инструктор. Только в начале войны в военкомате меня в стрелки не взяли: сказали, девушек на такие должности не набираем. И вот я на кухне…

— Тогда, наверное, не брали… А сейчас все изменилось.

— И как мне поступить?

— Точно не скажу, но думаю, можно так сделать: до военкомата отсюда не добраться, но бумаги можно пустить по здешней фронтовой линии. Пишешь заявление на имя командира медсанбата: просишь возбудить перед командованием ходатайство о добровольном зачислении в Красную армию и направлении на снайперскую подготовку. Сам командир снайпером тебя не назначит, такой должности здесь в медсанбате нет. Но он может приложить характеристику и отправить бумагу через штаб дивизии в отдел укомплектования армии, а там уже решат: найдут тебе место в стрелковой части, направят в учебную команду или откажут.

Сведя брови, Алия слушала очень внимательно и то и дело кивала. Я добавил:

— Наверное, осмотрят тебя предварительно здешние врачи. Выйдет приказ о зачислении — рассчитают с вольнонаёмной должности, зачислят в списки части, выдадут форму, поставят на довольствие. Ну, а после первоначальной подготовки, в установленный срок, примешь присягу. Только сразу предупреждаю: заявление — ещё не приказ. Могут принять, могут отказать, а могут оставить на кухне до новой разнарядки. И пока бумаг нет, стрелять я тебя не смогу поставить, но все же сможешь пока теорией заниматься: наблюдение, изготовка, маскировка. Снайпер — это ведь не просто меткий стрелок, это своего рода невидимка.

— А командир, как вы считаете, подпишет?

Вопрос был в самую точку.

— Будем убеждать, — улыбнулся я.

* * *

Командир медсанбата принял нас с Алиёй в своей комнатке при управе, выслушал, не перебивая, внимательно прочитал заявление от первой строки до подписи и положил его на стол с громким вздохом.

— Нет, — коротко сказал он.

— Товарищ военврач второго ранга…

— Нет, товарищ ефрейтор. И я вам объясню почему, по пунктам. — Он загнул палец. — Первое. Валиева у меня одна из лучших работниц, а на кухне и без того людей в обрез: заберут её в ваши стрелки, и раненые будут ждать обеда лишние полчаса. Кто мне за это скажет спасибо? Второе. — Загнул второй палец. — Снайпер — должность строевая. В штате медико-санитарного батальона такой должности нет и быть не может. На какую штатную должность я её назначу? Третье. Стрельбище ваше я терплю, потому что оно раненым на пользу, и не в малом потому, что товарищ Добрынин за вас горой. Но одно дело выздоравливающие бойцы, и совсем другое — девушка из моего вольнонаёмного состава с боевой винтовкой. Случись что, отвечать кому? Мне.

Он придвинул заявление обратно Алие.

— Заберите, Валиева. И не обижайтесь: я вам не враг. Я вам, возможно, жизнь сберегу.

Алия заявления не взяла. Стояла и молчала, и по лицу её ничего нельзя было прочесть, только пальцы стиснули край ватника.

— Разрешите по пунктам и ответить, — сказал я. — Первое, про кухню. На занятия Валиева будет уходить на два часа, после раздачи обеда. А взамен я дам наряд из своих стрелков, кого врачи признают, так сказать, годными: на воду, на дрова, на чистку картошки. К котлам и к раздаче они не полезут, нормы санитарии тоже не зря придуманы, отнесемся с пониманием. Кухня не потеряет ни человека, ни времени.

— Допустим. Дальше?

— Второе, про штат. Всё вы верно говорите. Да только я и не прошу зачислять её снайпером к вам. Понимаю, что это невозможно… Прошу одно: зарегистрировать заявление и передать в штаб дивизии. И третье, про ответственность…

Договорить мне не дали. Дверь отворилась без стука, и в комнатку, пригнувшись под притолокой, вошёл Добрынин. По тому, как он вошёл, было понятно: про наш разговор он знал ещё до его начала. Госпиталь, хоть и крупный, хлеще самого крохотного села слухами прорастает.

— Про ответственность я скажу, — пробасил он. — Про ответственность, доктор, вот что. Вчера на стрельбище эта девушка три из трёх уложила под ладонь, на триста метров, с открытого прицела. Это вам о чём-то говорит? При всём курсе этакое чудо. Сегодня об этом гудит весь медсанбат, завтра будет знать штаб дивизии. И что услышат люди? Что девушка-доброволец, «ворошиловский стрелок», просилась бить фашистов, а её не пустили. Кухня, скажут, важнее. Так это что же, притеснения по гражданско-бабьему свойству? Не в наших советских принципах… Не поймут нас.

— Товарищ батальонный комиссар, я не обязан поддерживать…

— Верно, — неожиданно легко согласился Добрынин. — Поддерживать вы не обязаны, тут вы правы кругом. Только и прятать заявление в столе не выход. — Он присел к столу и накрыл бумагу Валиевой широкой ладонью. — Хотите отказать — пишите на ней честно, как есть: стрелковая подготовка подтверждена, вопрос о годности будет решён после освидетельствования, ходатайство не поддерживаю из-за нехватки рук на кухне. И отправим в дивизию с такой резолюцией. Пусть там почитают и решают, кухня для армии