Александр Богатырёв - Самолет для валькирии

– Ольга! Успокойся! – встревожилась Натин.

– Вот! Сейчас ка-ак успокоюсь! – продолжала яриться Ольга. – Только слетаю и совсем успокоюсь!

Говорила она негромко. Только от этого Натин стало страшно. Она поняла: Ольга в крайней ярости. Если сейчас оборвать, задавить авторитетом – может сломаться. Но если не удастся передавить – наделает много глупостей. И бед.

Требовался другой подход.

Натин легко догнала Ольгу и посмотрела ей в лицо.

Выглядела та не только разъярённой, но и изрядно обиженной. В голосе же бушевала ярость.

– Всё равно успокойся. – Неожиданно холодно и каким-то полументорским тоном, как читают приговор уставшие от жизни прокуроры, выговорила Натин. – Летать надо на холодную голову. Иначе убьёшься. И ничего не докажешь этому жирдяю.

Её слова ложились на душу Ольге тяжело и… неотвратимо. Натин ещё чего-то говорила, но она будто слегка оглохла. В голове внезапно прояснилось и наступила холодная решимость. Как при очень кропотливой и ответственной работе. Которую нужно выполнить во что бы то ни стало. Но в которой эмоции только помешают. Она остановилась.

– Я понимаю, ваше высочество. Я исполню. Как надо. – также тихо ответила Ольга. – Но доказать надо сейчас!

Натин подошла ближе, взяла её за подбородок и заглянула в глаза.

– Теперь вижу, что не убьёшься, а будешь летать как надо. – строго сказала она и, отпустив Ольгу, шагнула в сторону.

Натин быстро оценила складывающуюся ситуацию.

Да, полёт Ольги также намечался. Но не сейчас.

Однако складывающаяся обстановка, вот эти скандалящие суфражистки, они сами в "триколоре" тех самых, да оскорблённая в лучших чувствах Ольга, просто диктовали конкретный исход.

Ещё раз окинув взглядом толпу, Натин зашагала вслед за Ольгой, на ходу остановив, шарахнувшегося было за нею полицейского. Тот, опознав в Натин одну из группы русских авиаторов, пробормотал "пардон", и отступил.

Ольга подошла к Григорию, и что-то сбивчиво стала ему объяснять. Григорий ничего не понял. Кроме как того, что Ольге вдруг приспичило прямо сейчас слетать на дельтаплане. Он обескураженно замотал головой и потребовал детальных и спокойных объяснений. С каковыми и подоспела Натин.

Та уложилась по-спартански. Всего в двух фразах объяснила ситуацию.

Григорий нахмурился, пристально посмотрел на мрачную Ольгу, на почти дошедших до открытия боевых действий суфражисток, продолжающих обгавкивать пьяного толстяка, на толпу внимавшую Василию. И расплылся в ядовитой ухмылке.

– Годится! Но…

Григорий уже жёстко глянул в глаза Ольги и спросил.

– Справишься?

– Да. – коротко ответила она.

– С собой! – тут же уточнил Григорий. – На горячую голову такое лучше не делать.

– Я уже спокойна. – деревянным и скрипучим голосом, сквозь зубы процедила Ольга. Григорий с сомнением посмотрел на неё, но быстро стёр всякие эмоции с лица.

– Хорошо. Но тогда тебе категорический приказ! – начал жёстко инструктировать её Григорий. – Держись подальше от башни. Возле неё очень неприятные потоки. И не пытайся пролететь как Вася, под башней. Тебе сейчас надо всего-то продемонстрировать что ты можешь летать.

На секунду, Григорий запнулся.

– Впрочем кое-что ты можешь сделать. Есть рекорд, который прямо просится. Когда облетишь выставку, подними аппарат на пятьсот метров по альтиметру. Но там не задерживайся. Сейчас там ну очень холодно. И больше ничего не надо делать. Уже это произведёт фурор.

Ольга, как было видно, постепенно успокаивалась. Сев в кресло пилота она быстро приобрела свой строго-серьёзный вид и теперь как прилежная ученица строгому учителю, кивала Григорию. Увидев это, он понял – Ольга не подведёт и сделает так как надо.

– И ещё… – хитро улыбнувшись сказал Григорий и подмигнул Ольге. – Помнишь как съесть слона?

– По кусочкам! – тут же подхватила Смирнова.

– Вот ИМЕННО! – тут же зажёгся Григорий. – Так что не будем выдавать публике всё сразу. Сегодня только взлёт, набор высоты до пятисот метров и посадка. Заходить на посадку будешь с той стороны.

И указал.

Натин, увидев решимость Ольги открыла было рот, чтобы остановить во избежание конфуза, но тут толпа восторженно заорала, знаменуя окончание пламенных речей Василия. Это отвлекло внимание собирающих Ольгу в полёт. Также как и её саму.

Полиция уже еле сдерживала порывы граждан ломануться вперёд. Но передние, сообразив, что полёты ещё не закончены сами не желали выходить на полосу. И по большей части препятствовали другим сделать это.

Василий обернулся, увидел что творится с аппаратом и вокруг него. Понял, что происходит. Сначала открыл рот, но потом просто рысцой подбежал к дельтаплану.

– Ольга! Так не пойдёт. Вылезай на минуту.

Та подумала, что он ей запрещает и немедленно надулась, но тут уже и Григорий догадался. Хлопнул себя по лбу и обозвал дураком.

– Да, Оленька, погодь. Вставай. Он прав. Наверху не тепло.

Меж тем Василий уже снимал с себя свою скрипящую кожей косуху.

– Надевай!

Ольга быстро вскочила и скользнула в придерживаемую Василием куртку. Быстро, со знанием дела, застегнула на все пуговицы, застегнула рукава и воротник. К тому времени, Василий снял свои перчатки и протянул так, чтобы было удобнее надевать.

– Поверх своих беленьких и тоненьких надевай! – с улыбкой добавил Василий. – Зато руки не окоченеют.

Ольга по деловому воткнула руки в перчатки и быстро затянула ремешки на запястьях. Перчатки были слегка велики, но не настолько, чтобы совсем болтались.

Публика притихла, наблюдая за священнодействием приготовлений к полёту. И то, что на этот раз должна была полететь дама… многие не верили своим глазам.

К авиаторам подбежал некий полицейский, явно не маленького чина.

– Дама полетит?!! – выпучил он глаза.

– Это запрещено законами Парижа? Законами Республики? – подчёркнуто вежливо, но ядовито справился Григорий.

– Нет, но…

– Значит, разрешено! – заключил Григорий и тут же переключился на продолжение экипировки Ольги.

Чин обалдел. Постоял, но не найдя что сказать, отвалил.

А суфражистки всё также увлечённо продолжали лаяться не замечая что происходит буквально рядом. Главполицай с омерзением посмотрел в их сторону, но оценив наличные силы полиции и стоящие перед ним задачи, смирился с балаганом, как с неизбежным злом.

Василий наконец снял свой шлем и полётные очки. Протянул их Ольге. Та так же по деловому, сняла свою ослепительно белую шляпу с цветочками и бантами и обменялась головными уборами с Василием. Так же быстро и умело нацепила шлем на голову, застегнула и подняла очки на лоб.

Василий же не нашёл ничего лучшего кроме как размахивать шляпкой на манер веера. Ибо девать её было некуда.