"Фантастика 2026-178". Компиляция. Книги 1-22 - Екатерина Насута

— В поезде, — сказал я за него. — Ехали вместе.

— И с ним тоже? — Шувалов бровь приподнял, вроде как насмешливо.

— Поезд был большим, — миролюбиво отозвался Метелька. — Кто в нём тогда только не ехал.

— Ага! — от избытка чувств Серега, позабыв про статус и родовитость, подпрыгнул. — А вы тут, да? Во втором классе?

— Во втором, — признался Метелька со вздохом. — А ты?

— И я! Представьте! Перевели! Я в прошлом году в прогимназии был, но оказалось, что там всё известное и вообще скучно. Мне зимой и предложили экстерном экзамены сдать! И я сдал!

Стыдно, Громов. Ребенок вон экстерном экзамены сдал, а ты учёбы боишься.

— И тогда в первый класс приняли! И я закончил! И опять сдал экзамены, уже перед каникулами! И вот во второй перевели.

— Молодец! — Орлов не удержался и дёрнул за козырёк фуражки.

— Доброго дня, — тихий голос показался мне знакомым. — Прошу прощения, что вмешиваюсь в беседу, понимаю, что это невежливо, однако я хотел бы поприветствовать…

Ещё один знакомый.

Да они издеваются там, в Охранке, что ли?

— Елизар! — Метелька первым пожал протянутую руку. — И ты тут!

— Тоже в одном поезде ехали? — Шувалов не удержался от шпильки. И Елизар несколько растерянно пожал плечами.

— В одном трактире ужинали, — Метелька ответил за него и осклабился во всю ширину зубного ряда.

— И после этого прониклись друг к другу нежными дружескими чувствами, — хохотнул Орлов и толкнул под бок Демидова. — Прям как мы с тобой! Помнишь?

— Забудешь тоже… мне до тебя не случалось сиятельным господам рожи бить.

— Это ещё разобраться надо, кто и кому тогда набил…

— Господа, господа, — тихий голос профессора, однако, был услышан всеми. И гомон стих. — Нам пора в класс. А уж на перемене выясните, кто и кому, и для чего… и только, надеюсь, в теории. Спешу напомнить всем, что битие рож, как окрестил сие занятие Яромир, в стенах гимназии не приветствуется.

— Сав, а Сав, а почему ты не написал, — Серега влез между мной и Метелькой. Забавно смотримся. Метелька щуплый, а потому среди гимназистов-второгодников не особо выделяется. А вот я возвышаюсь на голову. И рядом хрупкий невысокий Серега, который, наоборот, на полголовы ниже.

— Потому что… сложно всё. Извини, — отвечаю ему шёпотом. — И не здесь. Потом.

Он кивает с важным видом. А я перевожу тему:

— А тебе не будет сложновато учиться? Тут все вон, постарше… это мы с Метелькой два раздолбая среди малых, а ты наоборот, получается.

— Нет. Я знаю. Я просматривал учебники за второй год. На самом деле Алексей Михайлович сказал, что у меня отличные способности. И ум живой. И что смысла нет заставлять меня проходить то, что я знаю. Тут, конечно, сперва не очень хотели, но потом взяли на испытательный срок и вот оставили. В другой бы какой школе так не согласились. А у меня экзамен директор принимал. И Павел Юрьевич тоже. У меня, между прочим, итоговый балл — четыре и восемьдесят девять сотых[181]!

Произнёс это Серега с гордостью,

— Молодец, — сказал я, посторонившись. Елизар держался рядом, явно чувствуя себя несколько неловко. — Знакомься, это Елизар.

— Сергей, — Серега протянул руку.

— А ты тут как оказался? — задаю вопрос уже Елизару. — Как вообще? Как брат?

— Замечательно. И матушка вернулась. Теперь у нас другой дом. Его хорошо охраняют.

Елизар пожал протянутую руку.

— А ты тут учился? — ответ я знаю, но уточнить стоит.

— Нет, — держался Елизар несколько настороженно. — До недавнего времени нас учили дома, но теперь отец посчитал, что мне необходимо продолжить образование именно здесь.

Вот, чуется, не сам он это решил.

Интересно, кому мне претензии высказывать? Карпу Евстратовичу? Вряд ли. Не его уровень. Тут кто-то иной решение принимал. Кто-то, кто сидит повыше. И ещё тот, кто не постеснялся бы использовать детишек в этих вот играх.

Интересно, Аннушка в курсе?

Или он настолько меняется, что уже и её мнение не играет роли? Или… я снова чего-то да не понимаю. Одно знаю, любовь любовью, но рисковать сыном она бы не стала. Более того, случись чего с Серегой, она Алексею Михайловичу собственноручно ангельские перышки пообщипает.

— Мне устроили экзамен и по результатам его предложили зачислить сразу во второй класс, — продолжил Елизар и посторонился, пропуская лохматого мрачного паренька, на лице которого читалась вся радость гимназиста от предстоящей встречи с любимыми преподавателями.

— Ясно, — сказал я. — Ладно, давайте вот потом встретимся?

Класс был просторным и светлым. В нём пахло деревом и едва слышно — лаком, которым это дерево покрывали. Ещё цветами. Табаком. Бумагой и чернилами. И кажется, всем тем, чем должно пахнуть в школе первого сентября.

Августа, мать вашу.

Августа!

Эта жизненная несправедливость с украденным месяцем каникул ранила сердце. Но только моё.

— Погоди, — я придержал Метельку, который ломанулся было вперед. — Нас всё равно сзади посадят. Так чего уж.

И я плюхнулся за ближайшую парту, заработав укоризненный взгляд Сереги.

— А вы, малышня, вперед давайте, — велел я.

— Но…

— На перерыве, Сергей. Всё на перерыве… да и не переживай, никуда я отсюда не денусь.

После того, что увидел там, в зале, так точно.

— Слово даю, что не денусь, — заверил я его. — И вообще, лучше сиди отдельно, чтоб не отвлекаться. А то нехорошо получится.

Кивок.

А вот Елизар, оглядевшись, устроился перед нами.

— Надеюсь, — осторожно поинтересовался он. — Вы не будете против? Я не хочу навязываться, но я тут ни с кем больше не знаком.

— Да без проблем. Вместе веселей, — Метелька погладил парту и, наклонившись, понюхал. — Ишь ты… как новая. И гладенькая вся.

Ну да, в приюте парты выглядели совершенно иначе. Там и не парты-то, но обыкновенные столы, которые имели дурную привычку скрипеть, а то и вовсе раскачивались.

— Доброго дня, класс, — поприветствовал собравшихся Павел Юрьевич. И ответом ему был нестройный гул голосов. А подниматься никто не поднялся. — Рад встрече с вами. И надеюсь, что вы тоже рады…

Гул был потише, хотя детишки честно