Владимир Потёмкин - История димломатии, том 1

В междукняжеских отношениях по-прежнему большую роль играли церковные феодалы, особенно митрополиты, которые служили посредниками между отдельными княжествами. Под договорными грамотами обычно ставили свои подписи митрополиты, которые были как бы гарантами исполнения договоров. Митрополиты являлись носителями идеи объединения Руси и весь свой авторитет направляли на поддержку политики московских великих князей. Когда в 1329 г. князь Александр Михайлович тверской, выгнанный из Твери Иваном Калитой, укрылся во Пскове, то митрополит пригрозил наложить про­клятие на этот город. Это вынудило Александра покинуть Псков. «Братья мои, не буди на вас проклятья из-за меня! Еду вон из вашего города!» — заявил он псковичам.

Выдающимся дипломатом был митрополит Алексей, русский по происхождению, которого константинопольский патриарх даже обвинял в том, что он слишком много внимания уделял политике в ущерб церковным делам. Он сумел, благодаря своему такту, приобрести значительное влияние в Золотой Орде; свидетельством его дипломатических успехов в Орде являются полученные им от хана Тайдуллы ярлык и пер­стень. После смерти великого князя Ивана Ивановича Крас­ного, благодаря настояниям Алексея в Орде, великокня­жеское достоинство осталось за малолетним сыном умершего — Дмитрием Донским. Широко пользовался Алексей своими прерогативами как митрополит и в борьбе Москвы про­тив сепаратистских стремлений других князей. Правой рукой его в этом деле был игумен Троицкого монастыря Сергий. Когда, например, суздальско-нижегородский князь Борис Константинович не подчинился требованиям Дмитрия Дон­ского, в Нижний прибыл Сергий звать Бориса в Москву, а когда тот отказался ехать, затворил церкви, т. е. наложил интердикт на весь Нижний Новгород. Другой раз Сергий ездил в Рязань для заключения мира с Олегом рязанским, и князь Олег «переменил свирепость свою на кротость».

В Новгороде вся внешняя политика фактически возглавля­лась новгородским «владыкой» (епископом). Переговоры как с немцами и шведами, так и с великим князем владимирским велись при его непосредственном участии. Договоры заклю­чались по его «благословению», и в договорных грамотах его имя со стороны Новгорода ставилось на первое место. В отно­шении немецких купцов во время их пребывания в Новгороде он выступал в качестве патрона и посредника при их столкно­вениях с новгородцами. Новгородский владыка являлся по­средником и между Новгородом и великим князем. В 1397 г., когда между великим князем Василием Дмитриевичем и новго­родцами произошел разрыв, архиепископ Иоанн обратился к нему с ходатайством, «чтобы ты, господин и сын, князь великий, благословение мое и слово принял и новгородское челобитие, а с Новгорода — с мужей вольных — нелюбье сложил, а при­нял бы их в старину». Но князь великий отказался принять условия, предложенные митрополитом, и мира «не дал». Таким образом, новгородский архиепископ выступал защитником новгородского боярства и брал на себя охрану «старины», т.е. порядков феодальной раздробленности.

В феодальной анархии действовали и централизующие силы. Сами феодалы — прежде всего недостаточно сильные из них — нуждались в мощных централизованных орга­нах классового принуждения для того, чтобы довершить пора­бощение крестьянства и безнаказанно усиливать его эксплоатацию. Но и другие элементы феодального общества — и прежде всего возникающие с X—XI веков города—поддерживают вся­кие стремления к централизации. Мелкие войны и авантюры сливаются в крупные движения, захватывающие значительные слои населения в ряде стран. По мере роста производительных сил и экономических связей, по мере развития классовой борьбы в феодальном хаосе начинают все отчетливей выступать очертания крупных политических объединений.

Образование Священной Римской империи и походы импе­раторов в Италию; усиление папства и его борьба с Империей; крестовые походы; движение городских общин; рост королев­ской власти и формирование национальных государств — та­ковы крупные течения, которые в разнообразных столкнове­ниях и сочетаниях постепенно изменяют лицо феодального мира на Западе.

Священная Римская империя, «восстановленная» Оттоном I в 962 г., была уродливым политическим образованием с самого своего возникновения. Не имея силы установить хотя бы какой-нибудь порядок в Германии, короли Саксонской, Франконской, Швабской династий бросались на раздробленную, поли­тически бессильную и в то же время манившую их богатством своих городов Италию, захватывали, грабили, обирали несчаст­ную страну. Почти каждый новый король начинал с того, что сперва смирял своих непокорных герцогов, потом обруши­вался на Италию со своими варварскими бандами, которые гра­били, убивали, насиловали, пока король не добирался до Рима, где папа короновал его императорской короной. Нередко в это самое время на улицах шла резня между римским населе­нием и чужеземными насильниками. Потом коронованный император возвращался в Германию, чтобы на награбленные в Италии деньги продолжать борьбу со своими герцогами за право обирать германский народ. Германская церковь была сообщником императора, епископы и аббаты — его верными приспешниками. За это им давались земли и власть над населе­нием, а они предоставляли в распоряжение императора свои богатые материальные средства и свое религиозное влияние. Папство, которое переживало в X веке пору глубокого упадка и стало игрушкой в руках феодалов Римской области, теперь подчинилось германскому покровителю. Феодальная анархия особенно сказывалась на многочисленных и богатых владениях церкви. Никакие постановления и отлучения не могли служить для нее защитой от хищных соседей. Феодальная церковь была наиболее передовым хозяином того времени; другими словами, она наиболее энергично закабаляла крестьян на своих землях. Церковь нередко являлась пионером и в торговом деле. Все это делало для нее необходимым установление сильного органа классового принуждения и охраны ее интересов. Не находя достаточной поддержки у светских государей, церковь укре­пляет свою собственную организацию, пытается сплотить фео­дальную Европу под своим управлением и господством. У ней для этого имеются готовые организационные формы, которые надо только усилить и централизовать. У ней в руках средства религиозного воздействия, у ней же бесчисленный штат испол­нителей, сравнительно образованных в дико невежественной и безграмотной Европе. Надо только их дисциплинировать и подчинить единой воле.