Алексей Туренко - Крым 2.0 [СИ]
Ага-хан был одним из них. Правда, не совсем по своей воле. И если разобраться, как следует, не совсем желающим. Что делать, временами человек вынужден делать и неприятную работу. Но обо всем по порядку.
Еще год назад Ага был капитаном ракетного катера, ВМФ Турции. Когда началась большая турецкая заваруха, Ага был в горах, и готовился жениться. Поднятый по тревоге несостоявшийся жених, спустя сутки прибыл на базу, но к тому времени там уже успели побывать (в хронологическом порядке): боевики КРП, расстрелявшие караул и штаб базы, толпа мародеров, вынесшая все, что поддавалось переноске и сломавшая все, что таковой не поддавалось. Его катер вместе с тремя остальными собратьями гордо демонстрировал турецкий флаг на торчащей над водой мачте. Мачта, была единственной, находящейся над водой деталью судна. Кто именно утопил их, так и осталось загадкой. Наиболее вероятными кандидатами были курды, но какую угрозу для Курдистана, который даже не имел выхода к морю, мог представлять ракетный катер? С другой стороны, зачем это делать мародерам? Так и не найдя ответа, Ага счел выполненным свой служебный долг и распрощался со службой. Ближайшим к нему городом был Стамбул, и Ага направился туда, где не без пользы для себя принял самое деятельное участие в погромах. Изрядно поправив свое финансовое положение и завязав новые знакомства, Ага поучаствовал в первых операциях, только зарождавшегося Мраморного братства. Как ни странно, у истоков этого братства стоял хозяин одной из крупнейших судоходных компаний Стамбула. Человек деловой, он намеревался использовать свой частный флот наиболее выгодным, в сложившейся ситуации образом. Естественно, что его старые капитаны уже далеко не всегда отвечали новым задачам. Требовались новые кадры с соответствующим опытом. Ага, к тому времени получивший приставку Хан, и некоторую, достаточно специфическую известность был приглашен к одному из хедхантеров судовладельца, разыскивающих новые таланты. Можно сказать, что они сразу нашли общий язык. Как человеку, уже проявившему себя и более того, сведущему в военно-морском деле, ему для начала был доверен сейнер. Набрав новую команду, Ага-хан отчалил в поисках рыбных мест. Рыбалка (или путина для любителей морской терминологии) прошла успешно. Посчитав выручку, которую принес новый капитан с первого же рейса и, сопоставив ее со своими прежними доходами, судовладелец окончательно уверился в правильности, как выбранного пути, так и новой кадровой политики. Хороший руководитель старается продвигать результативных менеджеров, а наш судовладелец, старался руководствоваться в своей деятельности знаниями, почерпнутыми в лучших европейских бизнес-школах. Ага-хан получил увесистый бонус и три новеньких сейнера под свою руку, став командующим маленьким флотом. Согласитесь, для бывшего командира ракетного катера, Ага-хан всего за несколько месяцев сделал отличную карьеру.
За последующие несколько месяцев Ага-хан получил широкую известность, как один из самых удачливых «рыбаков» Эгейского моря.
Трудно сказать, что подвело восходящую звезду турецкого рыболовного флота. Может — приступ звездной болезни, а возможно — излишняя самоуверенность, присущая большинству быстро возвысившихся людей. Возвращаясь из удачного набега и повстречав, близ входа в Дарданеллы собратьев по ремеслу из конкурирующего клана, Ага не удержался от соблазна увеличить добычу, ограбив товарищей по промыслу.
Удача переменчива, и в процессе загрузки в свои трюмы перехваченной добычи, на горизонте появился БПК «Маршал Шапошников», который доведя до Суэца несколько гражданских судов, теперь в одиночестве возвращался на базу. Два расстрелянных, залитых кровью судна, три сейнера неподалеку и шлюпки нагруженные добычей, гребущие к своим. Картина была ясна с первого взгляда и каперанг Базыкин, не вдаваясь в детали, приказал развернуть орудие и открыть огонь. В течение нескольких минут русский корабль отправил на дно всех участников конфликта, после чего, сочтя свою миссию выполненной, удалился. Поскольку дело происходило в чужих территориальных водах, командира не прельщала перспектива долгих разбирательств и множества рапортов. Подбирать никого не стали — кому нужно доплывет, а если утонут, то горевать никто не собирался. Израсходованный боезапас списали на учебную стрельбу, команде приказали помалкивать.
Неугомонный Ага-хан с остатками команды был выловлен другим проходившим мимо судном, как на грех, тоже входящим в состав флота своего работодателя. Потеряв своих людей, флот и добычу Ага-хан предпочел бы не показываться на глаза шефу, но у людей свои планы, а у судьбы свои. Дело обстояло даже хуже. Ограбленные им суда принадлежали к Синопскому клану, глава которого поднял на ноги все Южное братство и оно, выражаясь языком братков, сделало «серьезную предъяву» главе Мраморных. Ага-хан упорол «серьезный косяк» и за него предстояло ответить.
С одной стороны глава Мраморного братства понимал справедливость требований Южных братьев, да и междоусобная война была весьма некстати. С другой стороны Ага-хан был авторитетный и результативный полевой командир, пусть и один раз ошибившийся. Отдать его голову, значило подорвать свой авторитет в глазах собственных капитанов. Не отдать — означало полномасштабную войну с Южным кланом. Осман Демирель, а именно так звали судовладельца, был деловым человеком, привыкшим извлекать выгоду из любых обстоятельств. Ага-хана требовалось показательно наказать, для удовлетворения требований Юга. Не ставя под угрозу свой авторитет и по-возможности, извлечь из этого процесса максимальную пользу. Следует сказать, что Османа давно интересовали конвои европейцев, шедшие через Суэцкий канал. Он рассуждал так: поставленный в безвыходное положение Ага-хан, возможно, сумеет найти способ одолеть охранение конвоя, особенно, если дать ему корабли и таких же отмороженных штрафников. Поскольку набег на конвой, сродни своеобразному способу самоубийства, то это должно удовлетворить южан. Ну а если Ага-хану все же удастся это безумное мероприятие, то в выигрыше будет и он и Ага-хан, да и южане не будут в претензии. Особенно, если пообещать им долю с весьма сомнительной прибыли, не забыв разделить с ними расходы.
Собственно говоря, именно так судьба привела Ага-хана на путь конвоя. Ему дали два судна и позволили покопаться в арсеналах братства. Экипажем служили несколько десятков штрафников и кучка отмороженных юнцов, желающих проявить себя или умереть, непонятно в чью славу.
Стоя на мостике своей посудины, Ага-хан с тоской вспоминал свой ракетный катер, глядя на фрегат «Дрезден» в двух милях прямо по курсу. За корпусом фрегата, в отдалении, как недосягаемый мираж маячили суда конвоя. Фрегат почти пересек курс «Гур Кале» и «Эмины» — так назывались развалины, которые напоследок вручил ему Осман и должен был вот-вот приблизиться на минимальную дистанцию. Пора было начинать. Ага-хан чертыхнулся, но куда деваться? В нескольких милях сзади маячили, под видом ведущих лов рыбаков, оставшееся сзади сопровождение. Сдаться европейцам? С его репутацией, он в лучшем случае мог рассчитывать только на пожизненный приют в тюремной камере. Но скорее всего его ждала депортация в Грецию, где любой сокамерник-грек, посчитает своим долгом немедленно удавить его. Что ни говори, а у репутации всегда есть оборотная сторона.