Олег Герантиди - На чужой территории
В это время Судостроев проводил встречу с представителями парагвайской интеллигенции. На «конспиративной» квартире, принадлежащей одному столичному журналисту, который, как говорилось в совершенно точных разведданных, полученных Родригесом, усиленно стучал местной охранке на своих сподвижников, собрались сливки местного общества любителей демократии. Демократию они представляли совершенно по-своему. В их понимании, демократия — это когда можно много говорить, строить грандиозные планы о том, как осчастливить народ Парагвая. При этом предполагалось, что народ спрашивать о дальнейшем пути вовсе необязательно, его задача только раз в пять лет приходить к урнам для голосования да обеспечивать налогами их жизненный уровень и их социально-экономические эксперименты. На робкие попытки Родригеса уточнить, что же предполагают эти люди сделать в первые дни прихода к власти, определилось сразу пять (из семи присутствующих) кандидатов в президенты. Понятно, что никакого плана по экономике, по развитию демократии у них не было. Тем более, как бредовые, они отвергали планы ликвидации безграмотности. Как выразился один профессор, только ему не хватало, чтобы в стране открылись еще несколько университетов, тогда придется снижать цены на обучение, а это, очевидно, заставит при тех же усилиях получать меньшую зарплату, либо работать больше. За попытку Родригеса указать на положительный опыт хотя бы Аргентины, не говоря уже о Советском Союзе, он, несмотря на то, что представлял из себя потенциального спонсора, был подвергнут уничижающей и оскорбительной критике, причем не по делу, а за счет эмоций собравшихся. У Хорхе сложилось убеждение, что, когда парагвайская интеллектуальная элита начинает говорить о работе и о деньгах, мозги у нее напрочь отключаются. Родригес довольно скоро распрощался с «диссидентами», которые продолжили обсуждение планов того, как намылят они хвост Стресснеру, когда придут к власти. Хорхе еще раз убедился в справедливости предложения Чернышкова слить их для отвода глаз охранки, а также для того, чтобы «наши» люди в охранке могли отчитаться о проделанной работе и убаюкать диктатора. Финансировать революцию, которую эти «карбонарии» хотели провести под оранжевым знаменем, он согласился, но только после того, как ему будет представлен конкретный план задуманного ими переворота. Болтать — одно дело, но когда дошло до конкретных действий, «карбонарии» отступили, и этого плана Родригес не увидел никогда.
Олег Пилипенко, более известный в США под прозвищем Фил, занялся тем, что готовил тот самый отряд, который должен был объединить под своим крылом всех эмигрантов из Парагвая и вступить в страну с территории Боливии. Местом дислокации отряда избрали находящийся почти на самой границе город Вилья-Монтес. Этот город уже сыграл определенную роль в прошлой войне, именно с его взятием парагвайцами та война и окончилась, под ним были разбиты последние силы боливийской армии, той стало нечем воевать, и боливийцы через Лигу Наций запросили перемирия. Достаточно большой по южноамериканским меркам, он тем не менее производил впечатление жуткого захолустья. Основной проблемой Фила было даже не столько собрать народ, который, прослышав про будущие события в соседней стране, сам начал стекаться в Вилья-Монтес, а обеспечение всем необходимым своего отряда для будущих действий. Предполагалось, что первоначальная структура отряда должна быть аналогом советской мотострелковой дивизии с корпусными частями усиления, которая со временем должна достичь численности мехкорпуса и не очень потерять в подвижности. Естественно, что командовать ею будет вовсе не Фил, а специально «приглашенный» для этой цели генерал. Но и помимо комдива, как военачальника, при отряде будут представлены члены будущего парагвайского правительства с Мануэлем да Сильва во главе, которые, собственно, и должны «войти», и ради которых и затеяна вся операция.
С финансами проблем у Фила не было, с поддержкой местных властей тоже, как-никак Боливия тоже строит социализм, хотя, глядя на Вилья-Монтес, этого не скажешь. Проблема возникла тогда, когда он взялся за перечень оснащения стрелковой дивизии и попытался купить что-нибудь из этого списка. А там — тракторы сотнями, грузовые автомобили, радиостанции, полевые кухни, передвижной хлебозавод и банно-прачечный батальон. Не говоря уже про тысячи винтовок и десятки станковых и сотни ручных пулеметов, сотню танков, десятки стволов артиллерии, понтонное хозяйство, под тысячу тонн снарядов, бензина и солярки тоже не меньше. Помимо основного отряда, который будет двигаться на Асунсьон, нужно еще создать и вооружить несколько более мелких групп, численностью с батальон и напоминающих структурой горнострелковые части Советской армии, которые должны установить народную власть по отрогам Кордильер. Нужно создать также и несколько мотоманевренных групп, которые должны вести активную наземную разведку впереди основного отряда, но в отличие от передовых походных застав еще и способны сами решать задачи захвата и удержания ключевых объектов. С созданием подобных групп у Фила проблем не возникло, их структуру и задачи, стоящие перед ними, Олег знал подробно, сам в такой группе бился во время Великой Освободительной войны.
После того как он определил, что можно приобрести в самой Боливии, а чего не приобрести ни при каких условиях, он принял меры, чтобы выкупить то, что есть, а это часть легковых пикапов и джипов, продовольствие, радиостанции, униформа для повстанцев и тому подобное. Список на все остальное ушел по телеграфу в Буэнос-Айрес, а оттуда в Москву.
Спустя сутки Чернышков, на этот раз под именем Алекса Шварца, на вилле одного из партнеров Родригеса встретился с представителями дона Адриано. Из шести машин подъехавшей кавалькады вывалила толпа охранников, которые, бесцеремонно заглядывая в припаркованые вблизи автомобили, «обследовали местность». После этого из машин вышли два субъекта, всем видом своим напоминающие гангстеров из голливудских боевиков — в лоснящихся искрой костюмах, в мягких широкополых шляпах, один безразмерно толстый и потный итальянец средних лет, второй — латинос, помоложе и со стройной фигурой.
Алексу их представили как дона Микеле Адриати и дона Жуана де ла Крус соответственно. Первый «приглядывал» за собственностью итальянских семей в Парагвае, а второй непосредственно руководил ею. Алекс встретил гостей на широком дворе виллы, высокий забор и надворные постройки которой надежно прикрывали все происходящее здесь от постороннего взгляда. Вместе с хозяином гости прошли в просторный атрий, где шумел небольшой фонтан, где уже стояли кресла, стол для переговоров, столик с напитками и звучала из радиоприемника легкая музыка. Хозяин, напоследок проверив, все ли в порядке, удалился, оставив гостей одних.