Фантастика 2026-183 - Алла Железнова

Распорядок дня был не по Уставу, скорее гражданским. Свободное время, из которого практически полностью состояли сутки, можно было тратить на разговоры, чтение книг, игру в шахматы. У Самохина был при себе набор мелких пластиковых фигурок с доской-книжкой, купленный им несколько лет назад на отдыхе в Сочи. Ещё одной отрадой стали письма. Олег решил написать семье, друзьям, благо спешить было некуда: выписка предполагалась через три недели. Историю с ранением парень для родных и близких переврал начисто, рассказав про полевые учения. Он ещё ни разу не упомянул ничего плохого об армии и своей службе: считал, что это ни к чему и только расстроит любимых людей, заставит их нервничать. В письмах друзьям Путилов рассказывал о красивых местах, которые расположены рядом с его частью, о том, что был бы не прочь потом, после службы как-нибудь забраться в эту дикую глушь на охоту.

Олег в один из дней после ужина вспоминал вместе с соседями по палате о жизни до «лесной дивизии» и этих враждебных окрестностях Подгорска. Довгаль спросил у молодого учёного:

– Паша, а зачем ты сюда поехал? Москвич, вроде, а тут глухомань такая.

Самохин улыбнулся:

– Москвич, и что с того? На такую работу, куда меня взяли, не каждый устроиться может. Тут такая команда собрана, что мама не горюй! Цвет советской науки! Меня со всего потока одного одобрили. Я еле-еле отбор прошёл. А что с того, что глушь? В академгородке-то жизнь кипит!

– И как у вас там? – поинтересовался Лёня.

– Да не хуже, чем в столице, – с гордостью ответил Павел. – ЦУМа нет, но снабжение у нас по первому разряду: продукты со спецраспределителя, фрукты с юга в вагонах-рефрижераторах везут…

– В чём? – не понял Довгаль.

– В холодильниках больших, – пояснил Самохин. – Рыба красная, икра, колбасы всех видов купить можно. Кинотеатр все новинки показывает, в библиотеку свежие издания привозят. Одежда разных фасонов в магазине висит, но только по сезону, зато достать – не проблема. Дефицита не встречал!

Кузнецов присвистнул:

– Да, брат, здорово живёте! А занимаетесь-то чем? За что такие блага?

– За научную работу!

– А делаешь-то что?

– Расчёты разные. Эксперименты ставим.

– Ну и? Чё за эксперименты? – настаивал сержант.

– На благо страны работаем… в общем.

Было видно, что младшего научного сотрудника распирало изнутри желание рассказать сверстникам о важном проекте, о разработках повышенной секретности, чтобы у них рты пооткрывались, да глаза из орбит повылазили. Очень ему этого хотелось, но не мог. После короткой паузы добавил только: «Разрабатываем очень сложные штуки. Для защиты нашей страны».

Кузнецов цокнул языком и сказал:

– Так и знал! Бомбы атомные модернизируете, значит? И подписку о неразглашении, наверно, давал?

Самохин покраснел и кивнул. Путилов подбодрил соседа по палате: «Да, ладно, что нельзя, то не рассказывай». И тут сержант решил перевести фокус на себя:

– А мы вот охраняем вас, башковитых. Ты знаешь хоть, что за периметром твоего академгородка творится?

– Нет, – удивлённо ответил молодой учёный.

– Война там, паря, война идёт. В этих лесах пацаны свою кровь проливают, чтоб вы спокойно двигать науку могли. Вон, смотри, как парней задело, – Кузнецов показал на перемотанную руку Довгаля. – Тоже на ловушку, наверное, напоролся?

– Не, это в бою, – с гордостью заявил долговязый солдат. Кажется, он впервые осознал, что сможет теперь по возвращении домой козырять этим фактом перед дворовой компанией.

– Прям перестрелка была? – уточнил сержант.

– Да, мы оборону на станции держали. А эти дикари пёрли на нас волнами. Мы только отстреливаться успевали! А Олегу в плечо стрелой отравленной попали!

– И это ещё так, цветочки! – продолжил Кузнецов. – А вот если при патрулировании отстанешь или на посту зазеваешься – всё! Я сам видел парня нашего, что в карауле пропал. Его на следующий день в лесу нашли: тело к сосне прибито, кишки по веткам разбросаны, сердце вынуто и головы нет нигде!

– Ого, – присвистнул Самохин. – А с кем же вы воюете-то? Что же Министерство Государственной Безопасности тогда делает?

– С врагами воюем, которые человеческий облик потеряли, – эту фразу сержант произнёс особенно отчётливо, даже пафосно.

– А МГБ? Руководит вами? Нам почему-то ничего такого не сообщают.

– Всё под контролем! Не говорят, значит – не надо, – уверенно произнёс Кузнецов.

– А как так? А где хоть эти дикари? Сколько их? Почему?

– Много их, много, паря. Я тебе так скажу: мы сильнее! А об остальном не думай! Оперативная обстановка меняется, гражданским знать её не положено, – Кузнецов улыбнулся на этой фразе, бросив взгляд на Путилова и Довгаля. – Вооружённые силы охраняют мирный сон граждан.

– Ну, дела… – задумчиво произнёс Самохин.

«Да, дела», – подумал Олег.

Спустя 1 год и 10 месяцев после создания «Объекта 80».

Шершенёв ехал на служебном автомобиле по территории «восьмидесятки» к её строящейся части. Комплекс секретных сооружений был почти готов, оставалось немного. «Объект 80» стал приятным открытием для Арсения – его личным детищем. Ему нравилось чувствовать себя в роли отца-основателя, чья воля распространялась и на гражданских, и на военных, а с недавнего времени и на всех коллег по ФББ. Только отчёты в столицу досадно напоминали о подчинённости Арсения руководству контрразведки.

Автомобиль свернул с дороги и остановился у въезда на стройплощадку. Оставив водителя одного, Шершенёв направился к большому котловану. Стальной шпунт сдерживал массив грунта от обвала, на глубине более десятка метров лениво передвигались рабочие, строительная техника простаивала. Арсений не прошёл по стройке и пяти метров, как к нему подбежал мужчина в белой каске и яркой жилетке.

– Арсений Геннадьевич, здравствуйте! А мы вас не ждали. Я новый прораб – Цветков Георгий…

– Жора, значит, – Шершенёв не протянул руки и не остановился, всем своим видом показывая абсолютную незаинтересованность в том, кто с ним говорит. – Вместо Юрия, я так полагаю?

– Да, я…

– Ну, скажи мне, Жора, работы по строительству выхода номер 7 ведутся?

– Нет, Арсений Павлович.

– А почему? – эфбэбэшник дошёл до края котлована и, бросив взгляд на дно, повернулся к прорабу.

– Начальство не велит. Арсений Павлович, это не я