Дэвид Вебер - Короткая победоносная война

Гаррис согласно кивнул, нисколько не удивившись. Законодатели часто использовали влияние для помощи детям в их карьере и очень ревниво относились к своим прерогативам. Президент являлся частью этой системы и не мог ее осуждать (в конце концов, вспомнить только, как много семья вложила в него), но он с сожалением смотрел, как эта традиция оборачивается против даже весьма достойных «чужаков». Однако он не стал бы лить слезы по поводу Роба Пьера. Человека, которого он очень точно назвал настоящим геморроем. Хуже того, глубоко законспирированные агенты Палмер-Леви в Союзе гражданских прав сообщали о нарастающем недовольстве тем, что Роб норовит намазать маслом обе стороны своего бутерброда, пытаясь объехать лидеров СГП на кривой. Из осторожности он ограничил свои контакты с «легализованной» фракцией СГП в Народном Кворуме. Президент уже предвкушал, как, выразив сострадание, поставит Пьера-старшего в известность, что «интересы оперативной безопасности» делают невозможным удовлетворение его запроса.

— Хорошо, я скажу ему, что ничего не вышло. — Гаррис поднялся и снова протянул руку. — И на этом позвольте проститься. Удачи, Амос. Мы на вас надеемся.

— Да, мистер президент. — Парнелл пожал протянутую руку. — Благодарю вас и за добрые пожелания, и за ваше доверие.

Гаррис попрощался с министрами и вышел за дверь, к ожидающей его охране.

Капитан Брентуорт, не вставая с командирского кресла, взял планшет для сообщений. В капитанской рубке «Джейсона Альвареса» было тихо, но под этой тишиной скрывалось легкоуловимое напряжение, похожее на тихое ворчание камышовых котов. Он очень хотел бы знать, как долго надо терпеть, чтобы притупилось пронзительное, болезненное воспоминание.

Он напечатал ежедневный рапорт, подтвердил его, приложив палец к панели для считывания отпечатков, и вручил планшет связисту, кивнув в знак благодарности. Затем по привычке посмотрел на оперативный экран.

Фактически все корабли флота Грейсона (силы, по галактическим стандартам, небольшой, но куда более мощной, чем даже год назад) образовывали огромную тонкую сферу: сто пятнадцать световых минут в окружности, радиус четырнадцать световых минут, центр — звезда Ельцина. Новые сенсоры — мантикорского производства — покрывали даже большую зону действия, однако их присутствие было лишь маскировкой.

Разведка монти была абсолютно уверена: хевы до сих пор и понятия не имеют о том, что Мантикора нашла способ передавать сообщения с удаленных сенсорных станций на сверхсветовой скорости. Их радиус действия по-прежнему не превышал двенадцати световых часов, но специально спроектированные излучатели на борту новейших мантикорских платформ и управляемых беспилотных капсул позволяли генерировать гравитационные импульсы направленного действия. А поскольку гравитационные волны распространяются быстрее световых, можно было рассчитывать на своевременное предупреждение о появлении неприятеля.

Флот Грейсона был посвящен в эту тайну, ибо существование гравитационных передатчиков стало козырем леди Харрингтон в ее легендарной обороне системы Грейсона, но Мантикора и ее союзники лезли вон из кожи, чтобы скрыть сверхсветовую связь от Народной Республики. Именно этой причиной объяснялось сегодняшнее размещение флота вокруг Грейсона.

Распылив свои силы, они фактически лишали себя возможности задержать нарушителей, если у тех окажется больше одного корабля, но перехват и не был их целью. Они должны были держаться на виду — этакие легавые собаки для тяжелых эскадр монти, державшихся в тени. Любой хевенитский капитан, сунувший нос в систему Ельцина, увидит хлипкий заслон грейсонцев задолго до того, как заметит первый из мантикорских кораблей, и, совершенно очевидно, сделает вывод, что засекли его грейсонцы и быстренько доложили о нем союзникам. После чего будет проклинать судьбу, приведшую одну или две эскадры КФМ (несомненно, по чистой случайности, в результате каких-нибудь обычных учебных маневров) в удобную позицию для перехвата, который они не замедлили осуществить после сигнала грейсонцев…

Брентуорт неприятно улыбнулся при этой мысли. Сенсорные платформы засекали любое перемещение в нормальном пространстве в радиусе более тридцати световых часов и гравитационными импульсами передавали полную информацию в центральный командный пункт. А с этими данными Гранд-адмирал Мэтьюс и адмирал д'Орвиль, командующий флотом монти, смогли бы передислоцировать войска, чтобы встретить нарушителей в том месте и в то время, которое выберут сами… и с теми силами, которые потребуются.

Конечно, сохранялся риск того, что хевы сбегут, едва завидев тяжелые мантикорские корабли. На достаточно большом расстоянии от Ельцина при скорости меньше трех десятых световой они могут сразу прыгнуть в гиперпространство. Однако если скорость будет выше указанной, им придется сначала уменьшить ее до безопасной. А с такими оговорками бегству в гиперпространство будут предшествовать некоторые неприятности… и разве это так уж плохо?

Простой капитан, безусловно, не должен был быть посвящен в планы высшего командования, но Брентуорт имел связи, какими мало кто мог похвастаться. Он знал, что Мэтьюс и д'Орвиль специально сконцентрировали здесь серьезные силы, чтобы не оставить хевам другого выбора, кроме отступления… но он также знал, что если вектор приближения сделает бегство невозможным, то адмиралы Альянса намереваются уничтожить противника.

Именно поэтому после хладнокровного расстрела каравана судов «Майк-Гольф-19» капитан Брентуорт каждую ночь просил Бога прислать ублюдков на скорости достаточно большой, чтобы они не смогли уйти в гиперпространство прежде, чем их перехватят супердредноуты.

— …местам! По местам! Все по местам! Это не учения! Повторяю, это не учения!

Хриплый голос, записанный на пленку, и резкий пронзительный вой тревоги звучали в каждом уголке КЕВ «Звездный рыцарь», а команда тем временем с грохотом мчалась на места по боевому расписанию. Капитан Шеймус О'Донелл быстро отступил в сторону, чтобы избежать столкновения с ракетчицей, которая тут же скрылась в туннеле, ведущем на ее пост, затем вошел в лифт и нажал кнопку. Он еще застегивал защитный костюм, когда дверь открылась на капитанском мостике и старпом с видимым облегчением выбрался из командирского кресла.

О'Донелл опустился в кресло едва ли не раньше, чем коммандер Роджерс из него встал. Он привычными движениями на ощупь застегивал шлем, а глаза уже были прикованы к высвечивающейся на тактическом экране информации, и губы Шеймуса все сильнее сжимались.