Владимир Контровский - Ракетоносцы. Адское пламя

– Вам, конечно, известен секретный циркуляр «О контуженных» от пятнадцатого мая сорок третьего года, товарищ подполковник? – спросил он вкрадчиво. – Согласно ему, все получившие серьёзную контузию с мозговым расстройством, подлежат отправке в Москву, в институт Бехтерева, где проводятся работы по изучению мозга: работы государственной важности, – последние слова Пронин подчеркнул. – И если мы их расстреляем, не имея на то достаточных оснований…

– Так отправь их в Москву! – раздражённо бросил бригадный комиссар, досадуя на свою оплошность. – Санитарные транспорты отходят чуть не каждый день.

– Инициатива наказуема, Сидор Матвеич, – ответил капитан (он мог позволить себе некоторую фамильярность, поскольку был достаточно давно знаком с Мазуровым). – А если там выяснится, что они всё-таки враги – что тогда? Кто недоглядел, кто не проявил должной бдительности? Ты да я, да мы с тобой. И светит нам тогда штрафной батальон на Аляске, а там холодно. А санитарный транспорт – его ведь и потопить могут, а ежели эти вроде как русские ценны для нашей науки[41], то их надо на крейсере отправлять. И поэтому я дал запрос в Москву: так, мол, и так, и что нам делать? Вот как Москва прикажет, так мы с ними и поступим: и волки будут целы, и овцы сыты.

– Разумно, – подполковник ободрительно кивнул головой. – Далеко пойдёшь, Пронин, язви тебя в корень. Добро, так и сделаем. Ну, что там у тебя ещё?

Ожесточённость боёв на Ямайке нарастала. Американцы дрались упорно, и медленно – очень медленно, шаг за шагом, – отступали под натиском континенталов, продвигавшихся в глубь острова. В двадцатых числах июня англичане вышли на подступы к Аннотто-Бей, русские взяли Эвартон, Линстед и Чэпелтон, а гренадеры кайзера, высадившиеся у Блэк-Ривер, развивали наступление на Мандевилл и Саванна-ла-Мар. В джунглях ревели моторы танков и рвались снаряды, поражавшие осколками вертлявых обезьян, ничего не знающих о войне людей.

В джунглях Ямайки

Германская авиация, следуя своей обычной тактике, выметала подчистую аэродромы Кубы и Гаити, но завоевание господства в воздухе давалось тевтонам с трудом, несмотря на количественное и качественное превосходство – американцы перебросили на Кубу большое число самолётов с материка, а новейшие американские истребители «мустанг» не без успеха противостояли даже реактивным «ласточкам» кайзеррейха.

И каждую ночь разгружались в Монтего-Бей и Фалмуте корабли «вашингтонского экспресса», доставлявшие на Ямайку подкрепления и военные грузы. Десантные баржи, быстроходные транспорты и эскадренные миноносцы прорывались сквозь завесы немецких субмарин; на них охотились ночные бомбардировщики-торпедоносцы, выслеживавшие цели по ярким «хвостам» – Карибское море изобилует светящимися микроорганизмами, и взбитая винтами вода превращается в поток искрящегося жидкого пламени. Но суда шли, и впервые гибель половины из них была признана американцами приемлемыми потерями: при условии, что остальные вагоны «вашингтонского экспресса» дойдут по назначению.

Однако это были полумеры: наступление англо-германо-русских войск продолжалось, и американское командование, понимавшее всю стратегическую важность Ямайки – «ключа Карибского моря и замка Панамского канала» – намеревалось удержать её любой ценой. Слишком многое было поставлено на карту: с потерей Ямайки создавалась непосредственная угроза Кубе, Эспаньола оказывалась в клещах, а тевтоны получали аэродромы для налётов на североамериканский материк.

Этого допустить было нельзя – на Кубу спешно перебрасывались дополнительные дивизии, а к её берегам подтягивались авианосцы US Navy. Комитет начальников штабов отдал приказ о начале операции «Бэкфайр» – о контрвысадке американских войск на Ямайку, имевшей целью переломить ход битвы за Антильские острова, разгромить армию вторжения континенталов на Ямайке и сбросить её остатки в залив Кагуэй.

Удар континенталов по Ямайке был неожиданным для американского командования. После падения Пуэрто-Рико наиболее вероятной выглядела высадка раджеров на Гаити или, если они решат сменить вектор наступления, атака Багамских островов, расположенных в непосредственной близости от восточного побережья США. Учитывалась даже возможность одновременного наступления континенталов на обоих этих направлениях, хотя аналитики Пентагона сомневались, что после тяжёлых потерь, понесённых союзниками в апреле, у них хватит сил на подобный дуплет. И данные радиоразведки подтверждали намерения раджеров нанести удар по Эспаньоле: об этом говорила и концентрация союзных флотов на Малых Антильских островах, и переброска на Пуэрто-Рико новых частей и соединений, в том числе и парашютно-десантного корпуса генерала Штудента. Через Атлантику шли и шли конвои с войсками и техникой, а порты Гренадин и Виргинских островов кишели десантными судами. Однако американцы и не подозревали, что на сей раз создатели «Энигмы» их переиграли – введение немцами новых кодов сделало содержание радиодепеш Хохзеефлотте недоступным для противника, – и что половина «ценнейшей разведывательной информации», полученной американцами, на самом деле представляет собой чистейшую дезинформацию – в частности, парашютисты Штудента по-прежнему находились на Тринидаде, и даже не собирались ни на какой Пуэрто-Рико.

«Оживление в зале», начавшееся в конце мая 1944 года, также вроде бы подтверждало нацеленность раджеров на Гаити. Эспаньола стала мишенью для массированных воздушных налётов германской и русской[42] авиации, интенсивность которых нарастала день ото дня. Над Гаити днём и ночью шли жестокие бои, и большие потери вынудили генерала Брэдли срочно просить авиационных подкреплений. И подкрепления на Гаити перебрасывались – и с Кубы, и с Багам, и с Ямайки, – причём не только авиационные: к концу мая 1944 года численность американских войск на Гаити превысила триста тысяч человек, тогда как на Ямайке их было не более сорока пяти тысяч.

Германская авиация усиленно минировала Наветренный пролив; между Багамскими островами и северным побережьем Гаити густо роились подводные лодки континенталов, а у южных берегов Эспаньолы появились их тяжёлые корабли, обстрелявшие Санто-Доминго. Не оставались без внимания и Багамы – по ним работала дальняя бомбардировочная авиация кайзеррейха, – а на Кубу и Флориду по ночам падали с чёрного неба «зеефогели». Точность германских ракет, «подсвеченных» субмаринами, возросла: в Гуантанамо были разрушен ряд береговых сооружений, повреждён плавучий док, а полузатопленный линкор «Массачусетс» получил прямое попадание в надстройку. Возросло и количество ракетных ударов: линкоры-ракетоносцы кайзермарине перезаряжали пусковые шахты прямо в море, принимая «морских птиц» со специализированных судов снабжения. И только Ямайка оставалась в стороне – её бомбили так, между делом, и без особого энтузиазма. А между тем приказ о начале операции «Кинжал милосердия», проводимой в рамках операции «Рагнарёк» и предусматривавшей высадку на Ямайку армии вторжения численностью около ста тысяч человек, поддержанной Хохзеефлотте и союзными флотами (в первую очередь – русским Атлантическим флотом), был уже отдан.