Сергей Калашников - Вожак младшей стаи

Опять же — а как переодеваться там, где можно пребывать только в положениях сидя или лёжа? Эту проблему решили организационно, выделив отдельные жилые зоны для мальчиков и для девочек.

По просьбе всё той же Ниночки фермики возвели в ограждённом пространстве и несколько хозяйственных построек: хлев, сарай, школьные мастерские и крытый плавательный бассейн.

Проблемы? Их было немало. Прежде всего — не хватало учителей-предметников. Переезд ведь состоялся в каникулы, когда большинство преподавателей находилось в отпусках. А на Прерии с образованными людьми вообще напряжённо, особенно если речь идет о выпускниках высших учебных заведений. Зато прибыла фельдшерица и несколько работников по хозяйственной части.

— Право, даже как-то неудобно, — отреагировал на это Егор Олегович. — У нас ученики приучены к самообслуживанию даже по обеспечению школы продуктами. В заметной мере. То есть к работам в подсобном хозяйстве.

— Всему должна быть правильная мера, — сказала, как отрезала, начальник отдела народного образования. — Мы же ни лакеев, ни горничных сюда не направляли. А для работ в хлевах или на прополке есть час утром в качестве зарядки. Главное же внимание следует уделить усвоению учащимися знаний и навыков.

Федька изо всех сил старался «быть как все», ничем не выделяясь среди одноклассников, но это не вполне получалось. Сначала для Феди и Нины прислали самолёт. Углепластиковый двухмоторный верхнеплан, построенный по классической схеме воздушных грузовиков. Небольшой, всего на пару тонн полезной нагрузки — последняя из прошедших испытания модель. И тут выяснилось, что и Нах-Нах и Мелкая — нормальные пилоты.

Понятно, что машину эту сюда подогнали, дабы министр со своим товарищем имели возможность всегда прибыть куда нужно во исполнение служебных обязанностей, но на поверку всё обернулось полётами по школьным делам. Доски с лесопилки, арбузы из Виловых гор, металлолом к плавильным печам Ново-Плесецка… и так далее и тому подобное.

В довершение всего Мелкой пришлось вести биологию в двух классах, а на Федьку на полном серьёзе навесили уроки с самыми младшими. И когда, скажите на милость, учиться? Или хотя бы чисто по-человечески безобразия нарушать?

— Вы что? Во всей школе не сумели найти укромного уголка, чтобы реализовать стремление к единению душ? — Егор Олегович вышел из тени навеса навстречу Нах-Наху и Мелкой, вернувшимся с пробежки при свете Спутника — луны планеты. — Чего ради умотали в дикую прерию посреди ночи? Да я, если в другой раз вам так приспичит, лучше дам ключ от своего кабинета.

— Э-э… товарищ директор! Это было совсем не то, о чём вы подумали. Я просто должна время от времени слушать биение жизни вокруг и пропитываться ей. А Федя… ему страшно отпускать меня одну, — Мелкая ничуть не смущена.

— Слушать биение жизни? — недоверчиво пробормотал директор. — Это у всех аборигенов такая потребность имеется?

— Далеко не у всех. Я только одну знаю. В прошлом году мы бегали вместе и давали мужьям возможность отдохнуть. Но сейчас она осталась в старой школе… а мне одной немного страшновато.

— И как на это смотрели преподаватели?

— Знаете, вокруг старой школы вообще не было ограждения, — припомнил Федя. — Там мы могли опасаться нападения хищника в любой момент и всегда были начеку. Но и наших перемещений никто не ограничивал. То есть, если ребёнок такой дурной, что попёрся в лес на съедение полосатикам — он, скорее всего, просто обречён. Потому что зверья вокруг бродило много. Я дважды встречал опасных хищников у самых домов.

— Да, тут у нас на подворье совершенно тепличные условия, — кивнула Нинка. — Как в городе.

— Постойте, восьмиклассники! Я поймал вас на самовольной отлучке и сейчас за неё отчитываю, — попытался вернуть разговор в «правильное» русло преподаватель. — А вместо этого вы мне что устраиваете? Разговоры о всякой всячине?

В этот момент Мелкая толкнула друга в бок локотком. Мол — твоё слово.

— Хм, — глубокомысленно начал свою речь Фёдор. — Тут вот какое дело. Как бы это выразить так, чтобы вы меня правильно поняли?

— Обидеть боишься?

— Не то, чтобы обидеть…

— Не мямли. Излагай.

— Ну, на этой планете дофига всего не так, как на Земле. И жизнь ужасно сложная для понимания, если ты не вырос здесь, а приехал уже большим. Я два года бьюсь, как рыба об лёд, но всё равно постоянно разгадываю загадки. Так это ещё при том, что мне Нинка многое объясняет. А вам-то некому растолковать, что к чему.

— Это вы в непринуждённой форме пытаетесь научить правильно жить директора своей школы?

Подростки потупили головы и ничего не ответили.

— Замечательно, — ухмыльнулся Егор Олегович. — Я просто счастлив от оказанной мне чести. Не премину воспользоваться случаем и спрошу — эта ваша Стебелёк… она что, ненормальная? Почему устроилась на работу и не потребовала вообще никакой зарплаты? Причем сама она — просто замечательный работник. Умница и очень старательная.

— Она по жизни беспортошная, — заявила Нинка. — То есть у неё всегда есть всё, что нужно, причём — самое лучшее. Вы её Драгуновку видели? Это же песня, а не винтовка.

— Беспортошная, но всё есть. Знаете, милые вы мои, наглость ваша безнаказанной не останется — идёмте ко мне в кабинет. Будете пить чай и подробно рассказывать об этих самых беспортошных. И об остальных — которые портошные. И ещё какие есть. Я тут человек новый, так что прошу без утайки мне всё изложить.

— Егор Олегович! — от тени того же навеса отделилась Фёкла Максимовна. — Давайте, отпустим учеников спать. Им же завтра с утра на занятия. А я вам всё подробно разъясню прямо в кабинете. Как преподаватель преподавателю.

— Нинок, приветик, — Стебелек плюхнулась рядом с подругой за столик в столовке, — ура! Три раза ура.

— Расшифровываю, — хмыкнула Мелкая, отрываясь от такой же, как у Феклы, тарелки борща с большим куском мяса под шапкой сметаны. — Первое ура — у тебя перерыв от занятий. Второе ура — ты застала меня без Нах-Наха и, наконец, можешь посплетничать о мальчиках и сексе. Третье ура — наконец-то пообедаешь, а то вчера даже не успела.

— Уточняю… Вот блин откуда ты на мою голову такая умная, а? Первое ура — занятия на сегодня закончились. Второе ура — ага, ты одна! Чудо, да и только! А сплетничать будем о третьем ура — на еду мне пофиг. То есть, вкусно конечно, язык проглотить можно… Сначала, короче, поесть, а потом третье ура за компотом.

— Ага, — подруги дружно заработали ложками, отдавая должное стряпне.

Подошёл длинный и вихрастый девятиклассник из числа дежурных по столовой, с немым обожанием глядя на Стебелька.