Вадим Мельнюшкин - Затерявшийся

Так, или вероятно так, думал немецкий офицер со знаками различия лейтенанта, но имеющего несколько странные погоны, притормаживая около унтер-офицера с сапёрными эмблемами.

— Что тут такое, унтер-офицер?

— Бандиты опять заминировали дорогу, господин цугфюрер.

— Что значит опять? Они что часто это делают?

— Последнее время частенько.

— И когда я смогу проехать?

— Скоро, не больше получаса осталось, но вам придётся отъехать вон туда, видите где грузовики стоят? — унтер показал чуть в сторону от дороги, где, и правда, стояли два грузовика, а около них расположились несколько военнослужащих. — Проходимости вашей машины хватит, чтобы преодолеть кювет?

— Хоть это и изделие лягушатников, но это всё же Трэкшен Авант, а Ситроен делает неплохие машины, даже если их сравнивать с германскими.

Вероятно офицеру хотелось поинтересоваться зачем отгонять машину с дороги, но он подумал что специалистам виднее, а так как на самом деле не был ни капли военным, решил выполнить рекомендации сапёра. Машина довольно легко преодолела сухую неглубокую канаву и встала около грузовиков. Зондерфюрер открыл дверцу и с наслаждением потянулся, покинув автомобиль – на плохой дороге даже два часа сильно выматывают водителя. Его слегка удивили странные жесты унтер-офицера – тот поднял руку, оттопырил большой палец и сделал круговое движение над головой. Выразить своё удивление вербально офицер не успел, так как на затылок ему обрушился удар, нанесённый странным предметом, больше всего напоминающим длинный и узкий мешок набитый песком. На этом сознание покинуло тело цугфюрера. Ему, сознанию, ещё предстояло вернуться, но ничего хорошего это не предвещало.

— Командир, время!

— Да, старшина, уходим. Давай команду сворачиваться.

— Провода оставляем?

— Всё сворачиваем. Телефонисты смываются своим ходом. Водителей у нас хватит?

— Впритык. Если так дальше пойдёт, надо ещё учить.

— Сплюнь. Трупы в кузов, зондера покрепче связать, кляп и туда же. На втором посту сколько взяли?

— По идее должно быть три, но все грузовики и все с хабаром.

Оцепление сняли за пару минут, как раз я успел переодеть китель и повесить на грудь жандармский горжет. Мотоцикл бойцы уже выкатили из кустов. До базы пилить километров пятнадцать, далеко забрались, потому решили организовать колонну. К такой кавалькаде из шести грузовиков, легковушке, и в сопровождении фельджандармерии, наглости прицепиться вряд ли у кого хватит.

Засаду мы организовали архипростейшую. Немцы уже привыкли к минированию их дорог. Ну, не привыкли конечно, но знают, что на мину нарваться можно – не запросто, но с вероятностью. Поэтому мы, отъехав полтора десятка километров, внаглую среди белого дня, оградили триста метров дороги, развесили таблички, поставили значки и занялись бесплодным делом разминирования пустого шоссе. Участок был выбран так, что от места ограждения дорога просматривалась в свободную сторону метров на двести. Поэтому на поворотах мы посадили по телефонисту и загодя знали кто и в каком количестве прётся. Повезло в том, что машины шли сплошняком одиночные, с колоннами связываться опасно – десяток человек без шума хрен положишь, а двух-трёх запросто. Тупо штыками кололи, только снабженца взяли живым, подсказало мне что-то, что может выгореть нечто стоящее. С восточной стороны, где я встал сам, шёл только порожняк, а вот с запада, где поставили для переговоров шепелявого юриста, добыча должна была быть поинтересней, оттуда машины уже гружёные шли. Времени мы себе дали на охоту полчаса – во-первых, на трассе могут заинтересоваться, чего это машины идти перестали, а во-вторых, не автобат мы – водителей по пальцам пересчитать можно, причём двух рук более чем достаточно. Даже капитана и танкиста припахали, хотя водители из них те ещё, но в колонне на сорока километрах в час удержатся.

А это кто навстречу чапает, ого бронеавтомобиль. Чего он тут забыл? Эх, тормознуть бы его – интересный трофей мог бы быть, но нельзя – вон ещё одна машина идёт, да и экипаж оттуда так просто не выковыришь.

— Гады, броник наш против нас же гонят, — Матвеев скрипнул зубами у меня за спиной.

— Это наш?

— Ну да, двадцатка.

Больше ничего интересного по дороге не произошло. Когда свернули с трассы на наш просёлок, у меня аж засвербело, как захотелось поговорить с зондерфюрером. Что-то тут нечисто, интуиция прямо вопила – если не решу сейчас этот вопрос, то много потеряю. Тормознул колонну около просеки и дал знак старшине загнать туда "ситроен".

— Матвеев, зондера мне вытащи и забрось вон в те кустики. На машину веток набрось, на всякий случай и покарауль тут. Старшине скажи, чтобы забирал мотоцикл, мы, если что – либо пёхом, либо на легковушке доедем.

Пока сержант вытряхивал и пристраивал немца, я быстро прошмонал салон и багажник. И что мы имеем с гуся? В салоне портфель и корзинка с продуктами. Продукты понятно, а вот портфель это интереснее. Так, бумаги, ого незаполненные бланки с печатями – это может быть интересно. Деньги! Ого, сколько же здесь? Марок тысяч пять, а то и больше, и шесть пачек червонцев. Богатый Буратино! Так, пачка патронов. Мелкие какие-то, точнее короткие. Калибр под семь с половиной, а длина совсем никакая. Слабые небось. Старшина как раз осёдлывал мотик.

— Михалыч, а где ствол этого франта?

— Чуть не забыл, — ага, так я и поверил. — Вот его игрушка.

Так, ага, "зауэр" тридцать восьмой, ну хорошо ещё не девятьсот десятый "маузер", из того только мух стрелять.

— Старшина, как приедешь подбей наши финансы, думаю скоро гроши понадобятся.

— Так я прямо сейчас могу сказать. Девятьсот двадцать марок и пять с половиной тысяч рубле, ну и золото.

— Красивенько всё упакуй.

— Понял.

Так, а что у нас в багажнике? Богато! Два кожаных чемодана, один большой, другой поменьше и мешок какой-то. Нет, это не мешок, это чехол для шинели – шёлковый, мать твою. Ну, франт ты, дружок. Что в чемоданах? Комплект формы, ещё один – парадка что ли? Ага, она. Гражданский костюм, ещё один, плащ, три пары белья… Прямо, блин, как в санаторий собрался. А это что? Несессер! Серебряный помазок? Ладно, с этим извратом потом разберёмся. Пора браться за клиента.

Клиент уже оклемался и отчаянно вращал глазами, лёжа в кустиках на куске брезента. Это сержант молодец, нечего форму зеленью пачкать. Отдай кляп, ишь вцепился бультерьер недоделанный.

— Вы не имеете права! Вы нарушаете правила ведения войны! Одно то, что вы надели чужую форму, ставит вас вне закона!

— Чё он разорался? Может ему треснуть? — Сержант поднёс кулак к лицу цугфюрера. — Ещё чего без спроса вякнешь – зубами подавишься. Понял?