Владимир Поселягин - Передовик маньячного труда

– Деда, следи чтобы мелкие не видели что там происходит, им это еще рано, а я на помощь.

Заглушив машину не забыв поставить ее на ручник я сбегал к багажнику. Ругаясь перелопатил вещи пока не нашел большой красный автомобильный огнетушитель и с ним побежал к остановке.

При приближении стало понятно, почему второй милиционер не спускался. Среди обломков, что он поднимал, была видна окровавленная рука. 'На остановке кто-то был', – с замирающим сердцем понял я, глядя на окровавленную детскую ручку.

В это время обернувшийся сержант крикнул-спросил у меня:

– Аптечка есть?!

– Есть, и большая. Я медик.

Оставив огнетушитель рядом сержантом который пыхтя поднимал бетонный обломок, я с той же скоростью рванул обратно к машине. Промедление смерти подобно. Чужой.

Найдя стал доставать небольшой специализированный чемоданчик с красным крестом на боку, который я сам окрашивал и собирал лекарства по своим знаниям. Жаль что я еще не хирург, а то бы еще и хирургический инструмент бы возил. Только и есть что один списанный, но хорошо заточенный скальпель, да пара зажимов.

Когда я бежал обратно, то увидел что водитель 'запорожца' поднявшись из оврага, схватил мой огнетушитель и кинул его кому-то внизу, предположительно второму милиционеру. Потом он подскочил к сержанту и стал помогать ему поднимать обломок бетонной стены бывшей остановки.

Я также подбежал и впрягся в помощь. Плохо было то что это когда-то было цельной боковой стеной остановки, ее, конечно, изрядно покорежило, но она держалась цельной только за счет арматуры, вот из-за этой арматуры нам и приходилось пытаться оттащить ее всю. Проблемы была в том, что поднять мы ее подняли, но убрать в сторону не могли. Арматура уходила в фундамент и хоть частично полопалась, но часть держалась.

– Держите её! – услышал я крик деда. Мы держали, а дед подлез и вытащил тело молодой девушки, потом опять нырнул и уже волоком вытащил паренька лет четырнадцати.

– Все, больше нет никого, – тяжело дыша, выдохнул он. Мы осторожно положили этот рассыпающийся в руках бетонный обломок и стали заниматься пострадавшими. К мальчишке я даже не подошел, мельком глянул и отвернулся, открывая чемоданчик рядом с девушкой, которую я принял за ребенка из-за тонкой кисти. У мальчишки была черепно-мозговая травма не совместимая с жизнью. Проще говоря, если он даже жив, в чем я личной сомневаюсь (вон и сержант, проверив по моей просьбе пульс, только отрицательно покачал головой), все равно ничего не сделаю. Знаний для таких травм маловато.

А вот за девушку я еще могу побороться. Кроме перелома руки и черепно-мозговой травмы, у нее еще было проникающее ранение груди – обломок арматуры ударил под ключицей и из раны текла кровь.

Сержант остался со мной, а мужик убежал вниз к полыхающей открытым огнем машине.

Саму я ее не видел, но языки пламени с моего места видны были. Надеюсь, этот ушлепок сгорел заживо. Дед ушел к нашей машине, а мы с сержантом боролись за жизнь девушки.

– Держи на ране, пока я артерию не пережму, – держав в руках хирургический зажим, велел я гаишнику. Пока тот свёрнутым в тампон бинтом перекрывал рану, пытаясь остановить кровотечение.

– А остальное? – спросил он. Другие раны действительно выглядели страшно.

– Кровотечение в данный момент самое страшное… фу, все остановил.

– А что это она странно дышит? – прислушался тот, пока я готовил инструмент и поливал спиртом руки. Та действительно с заметным трудом дышала, будучи без сознания и булькала горлом.

– Поломанные ребра легкое пробили, оно кровью заполняется. Если в течение часа не доставить на хирургический стол, у нее нет никаких шансов.

Мельком глянув на шум приближающегося чего-то тяжелого, увидел автобус и велел сержанту:

– Тормози автобус, узнай есть там врачи, а то я студент, учусь еще. Знаний маловато.

– Понял, – вскакивая на ноги, ответил он. – Я сейчас!

Сержант убежал, а в это время из оврага выбрались чумазый лейтенант и его помощник, хозяин 'запорожца'. Судя по отчетливому запаху горелого мяса и продолжавших вырываться языков пламени над краем оврага, потушить машину они так и не смогли.

Оглядевшись, тот посмотрел в сторону остановившегося автобуса и удивленно на меня.

– Будет жить? – спросил у меня подошедший лейтенант.

– Шансы не смотря на страшный вид есть. Но чем дольше тянем, тем их меньше, – вымыв от крови руки спиртом, ответил я, после чего используя остатки перевязывающего материала, продолжил перевязку. Когда я бинтовал голову от автобуса в сопровождении сержанта подбежал пожилой кряжистый седоусый мужчина лет пятидесяти-пятидесяти пяти на вид. Тот сразу, можно сказать сходу включился в работу.

Обмениваясь фразами чисто медицинского толка, мы одновременно с работой прощупали друг друга. Его удовлетворили мои знания для студента второго курса (на третий я только собираюсь поступать), я же наблюдал за работой опытного сельского фельдшера на пенсии Степана Никифоровича Степанова, в войну бывшего ротным фельдшером. Используя фактически все, что у меня было, мы смогли закончить с основно работой, включая наложения импровизированных лубков из подручных материалов. Даже голову зафиксировали на доске, привязав ее вместе с телом. Мало ли спина повреждена? К этому времени милиционеры смогли с помощью водителей остановившихся машин собрать носилки с помощью двух палок срубленных в лесу и куска брезента и мы раненую и погибшего мальчика погрузили в почтовую машину, которая ехала в сторону ближайшего населенного пункта, где была районная больница. Сержант остался у места происшествия, лейтенант же поехал на мотоцикле сопровождать почтовскую машину. Заодно сообщить о происшествии и известить все службы.

Степан Никифорович уехал, сопровождая раненую, не забыв свои вещи из автобуса, которые ему принес водитель. А я стал собирать инструмент, убирая его в чемоданчик.

– Весь измарался, – сочувственно сказал сержант, поглядывая, как водители добровольцы используя ведра и лопаты, закидывают все еще дымящуюся машину землей и песком. Воды рядом не было.

– Да ничего, у меня в машине канистра с водой отмоюсь и переоденусь. А одежда на выброс, уже не отстираешь… – щелкнув запорами чемоданчика, я спросил. – Что там с этим лихачом?

– Сгорел, так и не смогли вытащить.

– Он что живой был? – удивился я.

– Да, когда мы подъехали еще кричал. Потом замолк. Бак похоже полный был, вытекать начал ну и полыхнуло, – обернувшись добавил. – Все еще потушить не могут, машину почти надвое разорвало, а все еще горит. Думаю в багажнике канистры были с бензином.

– Наверное пьяный был раз так гнал. У меня на глазах чуть в полный автобус на обгоне не врезался. Думал догнать да морду набить.