Дмитрий Полковников - Опытный кролик
Эрих помнил причину прошлого поражения Германии – удар в спину. Готовая дальше сражаться армия кайзера стояла на пороге Парижа. Еще один решительный удар и… Но немцы, в тылу развращенные лживой красной пропагандой и обманутые продажными либерастами, сами сгубили их Великую Империю.
Мудрый вождь учел ошибки прошлого и облагодетельствовал всех жителей немецких земель.
Сначала Адольф Гитлер заставил всех колеблющихся думать только о Германии, достойной вновь стать великой страной, равной другим державам. Партии, ведущие бесстыдный идейный террор против нации, запретили. Закрыли типографии, печатающие грязную литературу, а книги, несущие в народ лживые идеи прилюдно сожгли. Ликвидировали и газеты, отравляющие сенсационным бредом народ.
Геббельс пояснял Германии, что германский национал-социализм – это социализм исключительно для немцев. И пропагандой дело не ограничилось. Не признавая классовой борьбы, фюрер не стал ничего национализировать, а умудрился поставить хозяев в жесткие рамки единого хозяйственного плана, жесточайше контролируя куда идет прибыль.
Нацистское правительство решительно подошло к делу, став арбитром над трудовыми отношениями. Введен твердый рабочий день, обязательный и оплачиваемый отпуск, гарантии по старости. Ничего не решавшие, мутившие рабочий люд, профсоюзы распустили. Стране не нужны митинги, стране нужно процветание и достойное место в мире.
Взамен, новый единый «Немецкий рабочий фронт» объединил накормленных трудящихся, развернувшись с помощью государства в полную силу. Улучшились условия труда. Теперь на крупных заводах присутствовала столовая, спортивная площадка, а иногда и бассейн. На каждом предприятии работала ячейка нового профсоюза. Все вопросы решала «тройка»: местный профсоюзный босс, представитель партии и предприниматель. Хозяевам запретили держать деньги за границей. Да и экспорт поставили под контроль. Доходы от коммерции вкладывались в производство. Никто особо не роптал, а денег вдруг стало больше. Государство гарантировало заказ и покупало продукцию.
Немцы облегченно вздохнули, обретя социальный мир и веря в величие Германии. Никто теперь не бастовал, не голодал и не боялся остаться на улице. Заводам и полям требовалось все больше рабочих рук.
Для бедных строились государственные квартиры, купить которые можно было в рассрочку. Под бодрую музыку сносили бараки в трущобах. Немцу запретили прозябать в нищете. Чем больше в семье рождалось детей, тем больше помогало государство. Рабочий или бюргер мог отдыхать за треть цены, приобщаясь к культурным ценностям, когда-то доступным лишь аристократам. Остальное доплачивал новый профсоюз[157].
Подростки проводили лето в бесплатных лагерях. Инструкторы «гитлерюгенда» делали из них сплоченные отряды, яростно марширующие с красными знаменами под грохот барабанов. Внушалась мысль – забудь, что ты потомок фона, пролетария или крестьянина. Каждый из вас – песчинка несправедливо униженного германского народа, его честь, плоть и кровь. Для юношей строили огромные спортивные комплексы. Культура тела – приоритет истинного немца. Женщин законодательно постарались отстранить от физических работ. Следовало рожать и воспитывать детей. Особый закон даже запрещал строить квартиры меньше трех комнат – детям нужно место для игр.
Национал-социализм призывал ставить общее благо выше личного, думать о нации, каждому свое, а не одно и то же. Однако, честными, порядочными и верными надо быть только по отношению к представителям своей расы и никому другому. Их новый строй исключительно для немцев и на экспорт не пойдет. Не надо путать их социализм с коммунизмом большевиков.
Унтер-офицер Эрих Кон лишь радовался, видя, как растет рядом счастливое поколение. Показывая им, как обращаться с пулеметом, он думал – вот кто сделает Германию великой. А когда их призовут, он с радостью поможет парням стать настоящими солдатами, познать дух товарищества, взаимопомощи и самопожертвования, вынесенный еще его отцом из окопов Первой Мировой.
Кто мог противиться партии, творившей на земле немецкий рай. Жалкая кучка диссидентов вместе с отбросами общества отбывала наказание в концентрационных лагерях[158]. Даже честные коммунисты осознавали, что они, прежде всего, немцы! Они решительно рвали со своими функционерами без препятствий пополняя ряды партии, ведущей страну к общему народному счастью[159].
Германия никогда границ не закрывала. Любой иностранец, пусть он и ненавидел нацистов, мог приехать в Германию и ходить, где угодно, разумеется, за исключением тюрем и концлагерей. Маргиналы – позор любого государства. И многие, прозревали, видя единый народ, возрождавшуюся из нищеты страну.
Цивилизованный мир заслуги фюрера признал, сделав его человеком-загадкой тридцать восьмого года, гадая, каких еще неожиданностей надо ждать в следующем году[160].
Наводя порядок в доме, Гитлер шаг за шагом ликвидировал условия грабительского Версальского мира. Настала очередь рейхсвера оправдывать вложенные деньги. Подобно Левиафану, всплывшему из пучины моря, возродилась народная армия, обретая сразу сто тысяч опытных командиров.
Эрих с отцом получили первые офицерские звания. Теперь отец и сын служили не в разных батальонах, а в разных дивизиях. Но Генрих Кон бурчал, им командовал какой-то бывший полицейский. Он еще не забыл, как он дрался с ними в двадцатых.
Тут будущему гауптману пришлось нелегко. Хоть рейхсвер и стал скелетом армии, получившийся из нее вермахт напоминал скорее детский сад, чем тень великой имперской армии. Аншлюс с Австрией дался не так уж легко, некоторые германские части заблудились, и их искала дружественная австрийская полиция. Отличные дороги забила сломавшаяся в пути военная техника, произведенная со знаменитой немецкой аккуратностью.
Неисправные танки и артиллерию, оставшуюся без тяги, ввезли в Вену, как металлолом, на железнодорожных платформах, однако все же успели к торжественной церемонии. Ну, а три ошеломленных баварца из интендантской службы, наконец-то смогли отдохнуть. Их долго по улицам носила воодушевленная событием толпа, а те, прибыв сюда поездом, чтобы заранее готовить квартиры для войск, постоянно озирались, куда же пропала их немецкая армия?
Из-за количества выявленных недочетов фюрер рвал и метал, как-то плотоядно поглядывая на генералов. Те тоже не остались в долгу, а популярно объяснили, что нужно время накопить опыт. Имея офицеров, армия не располагала пока подготовленными солдатами, а новую технику следовало сначала обкатать.