Сергей Калашников - Заложники темпорального ниппеля [СИ]
Глава 19 Эти летние вечера
Навес, под которым весной сохли израсходованные летом саманные блоки, стал любимым местом, где население "поместья" собирается по вечерам. Тут нет ветра, а лучи заходящего солнца свободно проникают под крышу, создавая уютную обстановку. Поэтому здесь стоит стол, за которым обычно ужинают. И именно здесь Сашка мучает историка неудобными вопросами.
- Так, Сергей Анатольевич, почему к нам до сих пор не приехал никто, чтобы обложить данью?
- А некому приезжать. Насколько я понимаю, наложить лапу на наше имущество могут только три всадника, что владеют ближними посёлками. Западные границы их наделов соприкасаются с этими местами, так что через годик-другой твоя мечта о визите вооружённого отряда может осуществиться целых три раза.
- Почему так долго? - Сашка, конечно шутит. Но существо вопроса интересует всех.
- Они сейчас заняты. Ведь хакасское войско только что освободилось от усмирения шадов на северных территориях. А сейчас они будут торопиться в Монголию, чтобы участвовать в нападении на тангутов.
- Так они что, служат Чингисхану?
- Саша, забудь о картинках, врисованных в твою голову средствами массовой информации. Национальное самосознание, патриотизм и другие высокие понятия будут придуманы позднее. А здесь и сейчас действиями людей руководят их интересы. Воин никогда не откажется от добычи - именно ради неё каждый из них посвящает жизнь совершенствованию воинских навыков. Это, как ты знаешь - тяжкий труд, который никому невозможно перепоручить. А надел, которым обеспечил всадника здешний каган, способен просто прокормить его и его коня да обновить снаряжение. Но, получив долю награбленного в процессе победоносной войны, он может стать действительно богатым человеком. Ведь в монгольском войске это действительно солидный куш. Собственно, именно благодаря щедрой доле в добыче, определённой для каждого участника своих завоевательных походов, Чингисхан имел солидный человеческий резерв прямо на покорённых территориях.
Так что даже не сомневайся, пока имеется грозное войско, идущее в набег, тумен киргизов будет в его составе. Может быть, даже не один. От "усмирённых" с севера тоже немало бойцов влилось в ряды усмирителей.
- Это что же получается? - недоумевает Сашка. - Каган Хакасии допустил чтобы его земли остались беззащитными, а войска ушли обогащаться?
- Во-первых, вероятные налётчики только что усмирены и напуганы, - поправляет парня историк. - Во-вторых - таковы обычаи этого времени. А в-третьих, каган не станет ссориться с собственным войском, а, тем более, с Чингисханом. Не забывай, здешний властитель полновластен лишь в меру, позволенную ему Джучи, который теперь управляет этим землями по воле своего отца и повелителя - хозяина Великого Монгольского Улуса.
- Тогда непонятно, почему хакасы восставали, - не сдаётся Сашка. - Если интересы здешней знати совпадают с интересами Великого Монгольского Улуса, то чему они могли сопротивляться?
- До этого времени мы ещё не дожили, - улыбается Сергей Анатольевич. Через четыре года, когда Джучи пойдет воевать, в места, которые нынче называют Семиречье или Джеты-Су - это между озёрами Балхаш и Иссык-Куль - то через наши места но пройдет легко и непринуждённо. А вот в тысяча двести восемнадцатом, когда сам Чингисхан двинется на Хорезм, тут будет что-то неладное. Мне кажется, недовольство вызовет то обстоятельство, что местное войско не возьмут в набег, где ожидается богатая добыча, а попытаются послать на усмирение немирных киргизов, которые живут севернее - то есть тех самых шадов, феодалов, с усмирением которых только что покончили. Не иначе, те, как раз, соберутся с силами и попытаются "зажать" дань. Или просто, узнав, что они усилились, Потрясатель Вселенной оставит прикрытие в тылу своей армии для обороны важного промышленного района в Минусинской котловине.
- То есть, Вы хотите сказать, что первое восстание на самом деле будет вызвано недовольством киргизского воинства тем, что его не берут на грабёж?
- Это лишь предположение, - "успокаивает" собеседника историк. - Ну сам посуди, кто станет восставать, когда более чем стотысячная армия расположена неподалеку. По крайней мере, в этой стороне. Зная не понаслышке, насколько быстро перемещается конница хозяев этой земли. Мирные пахари и пастухи? Ремесленники? Вряд ли. Им без разницы кому платить подати, тем более что её размер связан чаще с искусством сокрытия добра, чем с определёнными значениями или пропорциями. А вот если, скажем, Чингисхан попытается увести со своим войском мастеровых, чтобы они в походе чинили оружие и амуницию, тогда возможен всплеск недовольства. Не знаю я наверняка. Это только через одиннадцать лет выяснится.
Зато из похода, что будет предпринят осенью, привезут богатую добычу. Потому что во всех известных документах о походе на тангутов это обстоятельство подчеркивается.
Под навесом сейчас все обитатели поместья. Мальчишки слушают разговор своего наставника с уважаемым человеком, боясь шелохнуться. А еще нынче ночью Григорий Иванович покажет им звёзды через свою трубу. Лешка молча сгибает из стального прутка хитрые загогулины, поглядывая на строгий ошейник, снятый с Туки. Только звенья парень делает значительно крупнее, а концы прутка, что должны впиваться в шею, имеют длину в полторы ладони. И на самих этих изделиях несколько больше петель непонятного назначения. Собранная конструкция размерами напоминает тракторную гусеницу, только ажурную.
- На слона готовишь? - интересуется Лидия Васильевна.
- Не выдержит, пожалуй, слона, - самокритично откликается зять. Он сейчас сосредоточен и, кажется, весь ушел в работу.
- Так что же выходит, Сергей Анатольевич, мы тут ни в какие исторические события не вмешаемся? - не унимается Сашка. И государство это обезлюдеет.
- Понимаешь, Саша, - до тысяча двести семидесятого года этому народу ничего ужасного не угрожает. А вот когда чингизиды покорят Китай и воцарятся там, положив начало династии Юань, то пришлют сюда своего наместника. И годика через три в этих землях начнётся что-то неладное. Не знаю, как ты, но я до той поры не доживу.
- Наши дети доживут, - вступает Ника. И головы присутствующих поворачиваются в её сторону. Она очень мило краснеет. Понятно - женщины позднее зададут ей разные вопросы. Но Лёшка известный дундук и тугодум совершенно не проникшись значимостью момента, вдруг продолжает разговор с тёщей.
- Это вместо водяного колеса, генератор крутить. А то на нашу пилу никакой горючки не напасёшься.
- А как ты вращение из воды наверх поднимешь? - Григорий Иванович сразу насторожился. - Не будешь же генератор под воду опускать!