Андрей Кивинов - Герои. Новая реальность (сборник)

О’Хара осторожно взял ее на руки.

– Скажите ему, – прошептала девушка, – скажите, что я…

И это было все.

О’Хара медленно опустил ее на пол и огляделся. Узкая пещера, чадящие факелы; камень, на котором валяются обрезки веревок; пустая клетка; четыре мохнатых комка на полу. Мертвый мужчина, чья правая рука чуть вытянута вперед; мертвая женщина.

– Пойдемте, Адам, – сказал О’Хара без выражения. – Мы и так чуть не остались на хребтах чужого безумия.

– Мистер О’Хара, вы живете в большой, пестрой стране – вам, уж простите, трудно вообразить, до чего однообразен мир. Везде – бесплодные хотения, напрасный труд, везде – богатство и нищета, беспросветность обыденной жизни, большая или меньшая глупость властей.

Чехов понурясь сидел на гостиничной кровати, свесив руки между колен; О’Хара – напротив него, в плетеном кресле. За окном было тускло; в десятых числах ноября на южном Цейлоне меняются ветра, и Коломбо становится похож на осеннюю Ялту: сизое море под серым небом и устало покосившиеся деревья. Стояла тишина, какая бывает перед дождем: вот-вот и зашуршит, но пока нет ни ропота, ни ветра – одно терпеливое ожидание, а к набегающим волнам уже привык и не слышишь. В углу номера, возле письменного стола, что-то попискивало в квадратной клетке, накрытой цветастым платком. До отбытия «Петербурга» оставалось еще больше часа.

– Я приехал на Цейлон, «место, где был рай», – продолжал Чехов взволнованно, – и что нашел? Все то же, но еще игру разведок – не отрицайте и не подтверждайте, я давно уже все понял, – да нарушил покой мирных опиумных контрабандистов. Ведь этот китаец отчего-то решил, что мне всучили в Канди какое-то зелье?

– Да, вроде того, – кивнул О’Хара.

– Какая скучная история, – сказал Чехов. – Какой однообразный, неизменный, бесконечно скучный мир.

– А вы бы хотели иначе? – спросил О’Хара.

– Нет-нет, – быстро ответил Чехов. – Нет, ни за что. Ведь это и вправду лучший из миров. Вернее, единственно возможный.

– Один добросовестный журналист, – перебил О’Хара, – сообщает, что на русских Командорах даже морские котики стонут: «Scoochno! Ochen scoochno!»

– Не шутите, – попросил Чехов. – Поймите, ведь люди не ездят на Северный полюс, не залазят на айсберги – они едят, пьют, а жизнь в это время проходит за стеной; они влюбляются, женятся и бывают несчастны. Вот и все. Остальное – проблески… исключения, за которые приходится платить, и платить дорого.

О’Хара не ответил ничего.

– Помните, за мной еще один вопрос – ну, третий? – сказал Чехов, выпрямляясь.

– Что? А, да, пожалуйста.

– У меня их два, – улыбнулся Чехов. – Первый. Это вы подослали ту девицу?

– Нет, не подсылал. – О’Хара заложил ногу за ногу. – А еще?

– Почему вы меня не убили – там, у реки? – На миг запнувшись, Чехов заговорил быстро: – Я не спрашиваю, почему вы хотели это сделать, – я же вижу, вы человек, который без причины на такое не пойдет; почему не выстрелили? Хотели поймать китайца на живца?

– Это была вторая мысль, – кивнул О’Хара. – А первая… Не знаю, поймете ли вы, но выстрелить там и тогда было бы… как это по-русски?.. ну, скажем, неспортивно.

– Кажется, я понял, – сказал Чехов. – Кажется, понял.

– Что ж, – сказал О’Хара, – прощайте. Я рад знакомству и хотел бы только, чтобы оно состоялось в менее… профессиональных обстоятельствах.

– Я тоже рад встрече, – сказал Чехов, протягивая руку. – При любых обстоятельствах, мистер О’Хара.

– Ким, – сказал О’Хара. – Просто Ким.

Неловкое молчание заглушил пароходный гудок.

– Вы напишете об этом? – спросил Ким.

– Уже написал. – Чехов кивком указал на стол, где лежала небольшая стопка желтоватой бумаги. – Вчерне, конечно, зато обо всем – не беспокойтесь, без лишних подробностей. Коломбо, железная дорога, Канди, забавный монах… Кстати, спасибо за книги, они мне очень помогли.

Ким повел рукой: не стоит упоминания.

– А вот напоследок, – сказал Чехов, – хочу показать вам мое главное цейлонское приобретение. Смотрите, – он встал и сдернул накидку с клетки, – какие очаровательные мангусы, самец и самочка. Я их купил на базаре – помните, торговец стоял на том самом углу, где мы встретили вашего преступного китайца. Прелестные зверьки, только все время норовят выскочить.

– Вас обманули, – сказал Ким, приглядываясь. – Один, точно, самец мангуса, а вторая – циветта, ее приручить нельзя.

– Как? – поразился Чехов. – Которая?

– Осторожно! – крикнул Ким, но было поздно. Дверца отворилась, и мангус прыгнул на письменный стол.

– …А дальше было совсем несложно. Русским резидентом оказался ночной портье «Галле фэйс». Сун Ло Ли знал об этом и шантажировал его: китаец велел любыми средствами направить Чехова в Канди, что, собственно говоря, совпадало с намерениями резидента. Кажется, оба полагали, что смогут в последнюю минуту обмануть друг друга и заполучить товар для своих хозяев. Мысль составить записку из газетных вырезок подсказала повесть мистера Дойла, которую портье как раз прочитал, а подбросить листок он поручил своему агенту, коридорному отеля «Гранд ориэнтл». Вот и все, дело закрыто. Поздравляю с повышением.

Лейтенант Адам Стрикленд с легким смущением поклонился и спросил:

– А как же секта рыбопоклонников?

– После смерти Сун Ло Ли она не опасна. Ни один из тех, кого мы выловили, не имеет представления ни о том, где искать монаха из Канди, ни как говорить с «хозяевами». Лавочники, пожелавшие власти…

Адам вздохнул. Тут, в чистоте выбеленного полицейского участка…

– Знаете, мистер О’Хара, здесь… вот газовый рожок, вот телеграфический аппарат, пишущая машинка… эта секта, этот жуткий склеп кажутся такими нелепыми… просто невозможными. Нет, я знаю, что тайные общества, всякие там древние культы – не выдумка, я читал «Признания душителя»… да, Господи, я же был там!.. но все равно, какое-то оно…

– Просто чужое, – вздохнул О’Хара, закуривая дешевую сигару (так и не смог от них отвыкнуть за все эти годы). – Мы оказались в мире, который основан на том, что для нас – вульгарная несообразность. Это бывает. А представьте, каково было доктору Чехову попасть в наш мир. Ведь он совершенно уверен, что жизнь в основах своих одинакова всегда и везде. – О’Хара затянулся, поморщился и в раздражении затушил сигару. – В его мире не происходит ничего, ничто не может измениться, разве только умереть, а человек беспомощен и даже не помышляет о том, чтобы… Вообразите, Адам, что вы живете в йоркширской глубинке и хотите на некоторое время перебраться в Лондон. Ваши действия?

– По телеграфу сниму квартиру и куплю билет.