Афанасьев (Маркьянов) Александр - Противостояние

- Соседи это…

- Соседи это шестьдесят шестая мотострелковая бригада. Они должны были обеспечить наш выход.

- Еще вопрос. Источник был с вами на этой операции**?

- Нет

- Почему?

- Решение принято мной. Наличие неподготовленного человека в группе ставит под удар всю группу.

- Хорошо, дальше.

- Выдвинулись на дорогу, где должен был пройти караван, заняли позиции…

- Минуточку. Вы знали, что это территория Пакистана?

- Опять двадцать пять - лейтенант уже настолько устал что ему было не до политкорректности, тем более перед гражданским - это территория Афганистана, согласной той карте, какая была у меня.

- По пакистанской карте - это территория Пакистана

- По вашему я должен был воспользоваться чужой карой. Или вы считаете, что афганская карта неправильная, а пакистанская - правильная?

Этим вопросом Скворцов поставил допрашивающего в тупик. По сути, так и выходило, но допрос писался, и если потом прослушают запись, а при этом еще и будут присутствовать афганцы… то ему светит как минимум неполное служебное за такие слова…

КГБшник снял очки, положил их на стол. Подслеповато глянул на Скворцова

- Конечно же нет, товарищ Скворцов, конечно же нет. Просто вы… как коммунист и воин Советской армии обязаны были предвидеть все возможные политические осложнения проведения операции у самой границы…

- Я воюю, а не предвижу политические осложнения!

В другое время и в другом месте за такой ответ и вообще за разговор в таком тоне со Скворцова бы уже сняли погоны и отправили служить куда-нибудь в Мухосранск. Но сейчас он чувствовал, что ничего ему не сделают, что он зачем то нужен - иначе бы его не мурыжили с пересказом одного и того же в пятый раз. Ничего ему не сделают - и можно дать себе волю. Да и… товарищ этот - погон он его не видел, должности-звания не знает, так что…

- Хорошо. Вы вышли на дорогу. Дальше…

- Дальше я принял решение организовать засаду на дороге с целью уничтожения врагов афганской революции. Караван вне сомнения должен был пройти по этой дороге рано или поздно. Поэтому я приказал Раду…

- Кому?

- Старшему прапорщику Радченко я приказал минировать тропу с целью уничтожения личного состава противника минно-взрывными средствами. Остальным своим бойцам я приказал занимать позиции на склоне и маскироваться.

- Хорошо. Вы увидели караван. Там был…

- Там много кто был. Ослов было не один десяток и все с тяжелым грузом. Личный состав противника до ста человек, считая погонщиков. В центре каравана я увидел человека, белого европейца.

- Американца… - как бы впроброс уточнил КГБшник

- Американца - не американца… Не знаю, на нем не написано. Он был белым европейцем вот и все. Тогда я принял решение брать его живым и приказал старшему прапорщику Радченко отключить часть мин от подрывной машинки.

- Зачем?

- Что - зачем?

- Зачем вы приняли решение брать его живым?

Лейтенант усмехнулся

- Мы спецназ. Нас этому учат. Это источник разведывательной информации, при наличии возможности любой источник разведывательной информации нужно брать живым и доставить к командованию для допроса на предмет получения информации о противнике, о его возможностях…

- Достаточно. Вы выстрелили первым из снайперской винтовки…

- Я выстрелил из снайперской винтовки и убил бандглаваря. Бандглаваря я опознал потому что у него был израильский автомат УЗИ, это дорогое оружие и его покупают только те у кого есть деньги. Он ехал на осле рядом с европейцем. После чего все остальные бойцы открыли огонь по каравану.

- А где был европеец во время боя?

- Откуда я знаю? Было не до этого, нужно было уничтожать бандитов, не время было высматривать. Он тоже ехал на осле, вполне возможно упал.

- Хорошо. Вы уничтожили бандитов, охраняющих караван, после…

- После чего часть группы осталась на своих позиция прикрывать нас, а часть вышла на досмотр уничтоженного каравана. Восемь бойцов осталось на прикрытии. Восемь ушли на досмотр, четырьмя парами. При досмотре мы обнаружили, что в караване находятся товары, а также наркотики в большом количестве. В очень большом количестве - на каждом осле как минимум тридцать килограммов.

- Вы уничтожили наркотики?

- Да

- Как именно?

- Спустил в речушку, там протекает река, мелкая… Порезали пакеты и все высыпали. А что я должен был делать, акт составлять?

- Конечно же нет. После чего вы дали команду на отход, правильно?

- Правильно.

- Кто-то из бойцов что-то взял из каравана?

- В смысле?

- Товарищ лейтенант… - наглым тоном начал КГБшник - вы прекрасно поняли, о чем я. В караване были вещи, возможно, дорогие вещи…

- Послушайте, вы! Пока вы отсиживаетесь…

- Не надо! - в голосе допрашивающего лязгнул металл - все это я уже слышал. У каждого своя служба. И еще вопрос - когда вы пошли на досмотр каравана, с вами в паре был старший сержант Кацава. Так?

- Так.

- И старший сержант Кацава был с вами, когда вы захватили этого американца, который не сопротивлялся вам, так?

- Так.

- И старший сержант Кацава оказался единственным из погибших в вашей группе!

Прежде чем Скворцов осознал, к чему клонит допрашивающий - если бы успел осознать, дело кончилось бы худо - где-то за дверью кабинета послышался шум, как будто что-то упало, потом крик - и дверь распахнулась…

- Скворцов! Вот он где… Вы что здесь делаете, вас же ищут…

Невысокого, ладного, усатого подполковника в чистенькой, отглаженной форме он не знал

- Закройте дверь! - сухо сказал КГБшник

- Чего? - недобро прищурился подполковник - вы кто такой? Что здесь происходит? Документы предъявите!

- Закройте дверь! Немедленно!

- Документы! - угрожающим тоном проговорил подполковник

Решив, что связываться не стоит, КГБшник встал, и они вместе вышли, закрыв за собой дверь и оставив Скворцова одного. Вернулись в кабинет они минут через десять, вид у КГБшника был далеко не радостным.

- Свободны… - объявил он, и по мерзкой особистской привычке, заставляющей всегда оставлять за собой последнее слово добавил - пока…

- Лейтенант Скворцов, за мной! - скомандовал подполковник

Шли они недалеко - у подполковника оказался кабинет прямо в здании посольства, только на другом этаже. Кабинет как кабинет - обшарпанные стены, тяжеленный, окрашенный белой эмалью сейф, стол с изрезанной, растрескавшейся столешницей, раздрызганные стулья. Портрет Ленина на стене - и больше никаких портретов не было, ни нынешнего генсека, ни тем более Дзержинского***. А вот одно пустое место на стене было - косанув глазами, лейтенант сразу это понял - никакой пыли и не такое выцветшее как остальные. И темная дырочка там, где должен был быть гвоздик…