Михаил Королюк - Квинт Лициний 2

– Ну да, если нас не считать. Но у нас особая ситуация. Все же это была война колонистов и метрополии. А в остальных случаях выступали местные туземцы. Вот афганцы – первые туземцы, что ушли из Империи силой оружия.

– А почему б не радовался? – с интересом уточнила Синти, – чем меньше леваков по периметру СССР, тем лучше.

– А… – раздраженно отмахнулся Карл, – эти халькисты еще те ребята были. Марксизма в них только тонкая пленочка на поверхности. КГБ с ними слабо работало, упор был на вторую социалистическую партию - на Парчам. Пытались их объединить, но это как кошку с собакой поженить… Так что могли и слить сами, ради союза Дауда и Парчам.

– Вряд ли, – задумавшийся было Фред отрицательно покачал головой, – КГБ левых не сдает. Не припомню ни одного случая. Уж на что RAF им поперек горла сейчас стоит, и то… Да и в Палестине… Нет, уверен, что нет.

– Забавно, – Синти старательно сгребла ложечкой молочно-кофейную пенку и с удовольствием ее слизнула.

– Что забавно? – уточнил Фред благодушно.

– Ну… – она покрутила кистью, подбирая под ощущения слова. – Опять очень нестандартный односторонний канал связи, как из шпионских романов. Прямо закон парных случаев, – и она захихикала.

Никто ее не поддержал, и она заткнулась, уж очень нелепо звучал одинокий смех в наступившей тишине.

– Что, опять глупость сказала? – обреченно уточнила Синти.

– Твою мать… – Фред сбросил оцепенение, ошарашенно поморгал и слепо зашарил в тумбе стола. Достал бутылку виски и со вкусом повторил, – твою ж мать… А ведь верно!

– Устами младенца… – многозначительно хмыкнул из угла Карл.

Фред торопливо открутил пробку и щедро набулькал виски в кофе с молоком. Ирландец, что с него взять…

– Да не факт, – Джордж с сомнением покачал головой и требовательно протянул к Фреду свою чашку. Бутылка булькнула еще пару раз, и по комнате уже отчетливо потянуло Джеймсоном. – Но параллель интересная. Надо бы запросить сравнительный стилистический анализ текстов.

– Я Майклу запрос направлю. Прямо сейчас, – с готовностью кивнул Фред, – когда там «Стрелец» стрелу иранцам закинул? В конце августа? Эх, отпуска, каникулы… Плохо, не зацепиться. Да еще КГБ с весны прессует…

– Между прочим, – Джордж пошевелил ноздрями, втягивая аромат, и с явным удовольствием пригубил напиток, – похоже, КГБ проводит активную операцию в городе. Плотную такую. На днях обратил внимание, что закрашивают на здании пятно, оставшееся после снятия почтового ящика. Походил потом по району… В общем, число почтовых ящиков резко сократилось. А оставшиеся, вероятно, пасут стационарные посты. По крайней мере, в одном месте явно видел скрытый пост наблюдения.

– Хорошо, что наш объект мимо почты работал, – заметил Фред.

– И еще… – веско добавил Джордж, – последнее, но не менее важное. В воскресенье, пока у фалеристов терся, слышал разговорчик, мол, проверка из органов в отделе кадров института заявления на отпуска шерстят. Так думаю, ищут какой-то почерк.

Фред чуть подумал, а потом легкомысленно отмахнулся:

– Да ладно. Они вечно каких-то диссидентов ловят. Нам от того работать легче.

– Оперативников у почтовых ящиков рассадить, чтоб доморощенного диссидента поймать? – хмыкнул из угла Карл, – нет, тут что-то посерьезнее.

– КГБ… – развел руками Фред, – это, мать твою, КГБ, Карл. Кто знает, что у них на уме?

Пятница, 11 ноября, 1977, утро

Ленинград, ул. Красноармейская.

– Орегано, орегано, – проворчал я, принюхиваясь к перетертым сушеным листьям, – душица обыкновенная как есть… И что тень на плетень красивыми названиями наводить?

Радио пропиликало в последний раз, и начались новости. Я привычно навострил уши.

– Девять мраморных подземных дворцов сегодня впервые встретили жителей Ташкента, – сообщил приподнято-радостный мужской голос, – первая линия подземной электрички протяженностью в двенадцать километров принята в эксплуатацию на год раньше планового срока.

Я достал из кухонного пенала небольшую ярко-красную жестяную банку и ссыпал в нее получившееся мешево. Кто сказал, что смесь итальянских трав нельзя в СССР изготовить? Все можно, было бы желание. Душица есть, базилик на рынке продают вовсю, даже чабер нашел у бабульки.

– Есть миллиард кубометров газа в сутки! Это подарок работников газовой промышленности к шестидесятилетию Великого Октября – результат напряженной повседневной работы, – из репродуктора полетел звонкий женский голос, – вчера же состоялся пуск еще одной, уже четвертой ветки газопровода «Сияние севера». Еще на тысячу триста километров увеличилась протяженность магистральных газопроводов нашей Родины…

«Вот теперь заживем», – я быстро нарезал помидоры, посолил, присыпал сахаром, молотым перчиком, свежеизготовленной смесью и шлепнул в раскаленное масло. Они радостно зашкворчали, и по кухне поплыл, выдавливая обильную слюну, нездешний аромат. – «Определенно, жизнь налаживается».

Да, изобилия продуктов в магазинах нет, но были б руки и желание, и расцветить свой рацион не так-то и сложно.

Я перевернул размякшие с одной стороны помидоры на другой бок, а затем вбил на свободное место три яйца и слегка их помешал. Подтеки желтка смешались с ароматным томатным соком, превращаясь в соус. А вот теперь поверх помидор тонкие ломтики пошехонского и все, лови момент.

– Ульяновский автозавод начал выпуск электромобилей…

Решительно отключил газ. Готово! Это очень важно – не передержать яичницу, иначе станет сухой и безвкусной. А теперь на гренки ее, на подрумяненные гренки из городской булки.

Я окинул взором большую, празднично выглядящую тарелку и захрустел, торопливо сглатывая растекающийся желток. Лишь после нескольких даже не съеденных, а заглоченных кусков смог перейти от жора к питанию. Теперь можно и с газетами проработать.

Вот уже больше двух месяцев как я очень внимательно и вдумчиво вычитываю их от корки до корки. А по вечерам слушаю новости в метровом диапазоне: Би-би-си в обязательном порядке, «голос Америки» и Дойче Велле, иногда разбавляя их «радио Франсе» и «голосом Израиля».

Я ждал, считая дни. Попал я теми стрелами в Историю или нет? Где, мать вашу, отклонения?!

Нервничал, а для разрядки, с иронией и чувством собственного превосходства поглядывал за попытками моих советских адресатов установить обратную связь. Майор Гремлин, лейтенант Орков и прапорщик Эльфян прописались постоянными корреспондентами на третьей странице «Красной Звезды». Они писали и порознь, и всем творческим коллективом. Даже названия их статей прозрачно намекали: «Выйти на связь», «Ожиданье резидента», «Мы вас ждем». В текстах же легко расшифровывались обещания «ноги мыть и воду пить». Потом даже проскочило «В гости к этрускам», вызвав у меня глумливую усмешку. Я ждал, волнуясь все сильнее и сильнее.