Александр Чернов - Одиссея Варяга

Вопрос его так и остался висеть в воздухе. Молас продолжая изучать матовое стекло плафона с деланной серьезностью собирался с мыслями для ответа. Общество безмолствовало… Но очевидно сдерживалось из последних сил… Чем разнутряло Петровича еще больше. В конце концов он и не выдержал первым.

– Что Вам не так?! Да, я настаивал на ста пятидесяти миллионах чистоганом! А чем они круче турок, а? Те, между прочим, без объявления войны на нас не напали! А в Сан-Стефано быстренько подписали сто сорок… Понимали, что нам до их столицы – один переход. А эти чем лучше? Да и "рояль нейви" за спиной не наблюдается пока… И если бы не Русин с его инструкциями по зачетам… Какие зачеты!? Сахалин – наш. Курилы – и так заберем, пусть попробуют заартачится… Зачеты! В Питере, дают…

– Всеволод Федорович, ну, ведь в этом вопросе в Зимнем, наверное, все не раз взвесили. Причем с учетом наших подробных донесений. И у турок, кстати, тоже был частичный зачет. Кроме того…

– Знаю, знаю все, что скажете. Было согласовано заранее. Но мы ведь их разложили как в первую брачную ночь! Куда им деваться то было…

Ух, как хотелось с косоглазых содрать по-полной! Чтоб на всю жизнь запомнили, как нам "побудки" устраивать!

– И все-таки, Всеволод Федорович… Буква в дипломатии важна, спору нет, но форма… А для японцев – тем более. Нужно было как то… Ну, по мягче, что ли. А Вы, простите…

– Да! Я им трижды объяснил сколько у меня двенадцатидюймовок… Справочно. Чтоб в буквах и цифрах не путались! А то может с первого раза не дошло?

И их несогласие по поводу Цусимы на 50 лет порекомендовал в зад их мартышкин засунуть только потому, что нельзя же все вокруг да около! Торжище устроить нам тут задумали! Или я не доходчиво им втолковал – не хотите по доброму, так мы завтра по утру организуем непонятливым коллективное промывание мозгов и прогревание организмов одновременно…

– И после всего этого Вам не совестно Василия Александровича, добрейшего и милейшего человека кровопивушкой называть, Всеволод Федорович? – из последних сил пытаясь сохранить подобие спокойного выражения лица негромко, с напускной укоризной проговорил Щербачев.

– Мне стыдно?! С какого, простите, рожна мне должно быть стыдно?! Да я…

На этом самом месте самооправдательную тираду раскрасневшегося от возмущения Петровича-Руднева прервал взрыв безудержного, гомерического хохота. Ржали даже вестовые за дверью. Даже часовой у кормового флага – световые люки в салоне и кают-компании были открыты…

Токийский залив, Уссурийский залив, февраль-март 1905 года.

– Собственно говоря, все наши железяки, что мы уже применили и те, что нам еще предстоит создать, – это так… архитектура, Михаил. Вещь вторичная. Главного мы с тобой так и не затронули, потому как на это были три причины…

– Под главным ты что понимаешь, Василий? Систему управления российскими вооруженными силами в целом или организацию обучения офицеров? Да и вообще военнослужащих?

– Удивишься, но нет, товарищ Великий… Главное на мой взгляд – это введение новых Уставов, и соответственно, новой системы организации войск. Прежде всего для царицы полей – пехоты. Или ты думаешь, что задачи армейского или фронтового масштаба по плечу паре рот спецназа?

– Нет, конечно.

– Вот. О том и речь. Ведь несмотря на все наши усилия, минометы, пушки и прочее, победил Гриппенберг Ояму все-таки Транссибом. В итоге мы тривиально задавили числом. А как могут драться наши воины с японцами при ПРАВИЛЬНОЙ организации процесса ты сам прекрасно знаешь. По погибшим у нас был счет 1:4. И это суммарно – как в обороне, так и в наступлении.

А три причины, почему у нас до этого не дошли руки… Они все лежат на поверхности. Первая. Менять организацию сухопутных сил действующей армии в ходе войны можно лишь в том случае, если иное прямо ведет к военной катастрофе, или сам конфликт растянут на годы. Вторая. Проводить реформу должны подготовленные и понимающие, что и для чего они делают, офицеры. Так что на счет обучения – ты прав. И, наконец, третье. Этим процессом нужно руководить. Ты сейчас в каких чинах? А Сахаров? А Куропаткин? А все ли из обсуждавшегося нами поддержит Гриппенберг? Так что даже прямых указаний твоего августейшего брата для этого мало…

Я искренне завидую флотским. Вадим успел-таки со своим антибиотиком, и Макаров, даст Бог, скоро поправится. Флотом командовать без руки можно. Нельсон так еще и без глаза управлялся… С Петровичем-Всеволодовичем они вполне спелись, хоть и характеры склочные у обоих. Да еще и Алексеев их теперь во всем практически поддерживает. Втроем они любой шпиц одолеют. Не говоря уж о том, что за них горой все флотское офицерство-товарищество. Хотя наиболее одиозных фигур оттуда, из под шпица, уже убрали. Дубасов же, как я понимаю, уже в правильной обойме. Так что за моряков можно не опасаться.

У нас же ситуация совсем другая. Да, Щербачев, Брусилов… Кондратенко, Белый, Смирнов, наконец… Они многое уже поняли. Но ты уверен, что "наши" гвардейцы не заткнутся в тряпочку, когда на них гавкнет Владимир Александрович? А какой вес имеют наши "крепостные" генералы на питерских паркетах?

– Василий, ты к чему это клонишь?

– Да к тому, что ЭТИ долбанные авгиевы конюшни придется разгребать лично и персонально Михаилу Александровичу Романову!

– Но танки… Мы ведь…

– Танки, Миша, от тебя никуда не денутся. Сначала я их нарисую, а потом их лет пять еще создавать в обстановке глубокой секретности. Которую саму еще предстоит научиться создавать, блин! Или тебя устраивает система координат, в которой Рудневу приходилось дурить свой собственный штаб, дабы на эту дурку попались японцы? Да еще и заводы надо строить. Тракторные. Прокат броневой стали, литье… Двигатели Дизеля. Мама, не горюй чего и сколько!

Поэтому, если не возражаешь, я постараюсь в общих чертах изложить то, к чему нашей сухопутной армии надлежит прийти ДО Великой войны. Дабы Вы, Великий князь, оценили для начала общий масштаб катастрофы.

Первое – реорганизация боевых порядков пехоты на поле боя, и, как следствие вопрос об организационной структуре этого рода войск. Понятие "плотный строй" или "колонна" на поле боя нужно раз и навсегда забыть. Основным и единственным боевым порядком пехоты под огнем противника должна быть пехотная цепь. Как ты знаешь, Михаил, ныне действующий полевой устав определяет ширину боевого участка для роты – 200-300 шагов, для батальона – полверсты, для полка – версту, для бригады – 2 версты, для дивизии – 3 версты и для корпуса – 5-6 верст.

Наши роты, согласно тому же уставу, рассыпают в цепь 2 взвода из четырех – еще 2 составляют резерв. В батальоне остается в резерве 1-2 роты. Полк оставляет в резерве батальон как минимум. Бригады и дивизии либо имеют половину сил в резерве, либо остаются вовсе без резерва.