Заур Караев - Место, которое есть

То место, куда пришел я, еще пять лет назад было зоной извлечения и переработки нефти, сейчас же, когда ресурс полностью выработан, все предприятия переместили. Не знаю, почему в эти же самые исполинские дыры не залили очередную выделенную порцию углеводородной смеси, а предпочли вырыть новые в пятнадцати километрах от города, но в любом случае сейчас мне это только на руку. Большое количество пустующих домов, в свое время служивших приютом для работников местных производств, сулит мне будущее не без крова. Соседи у меня, конечно, будут, но, представляется, пара нищих бедолаг не станет чересчур большой обузой для моей бдительности. Уроды же поопаснее сторонятся этих мест — сразу после ухода рабочих, здешние закоулки облюбовала всякого рода шпана. Ребятки, соблазнившись уединенностью и удаленностью Шахт, рассчитывали проводить свои операции в обход полицейских. Но последние оказались очень дотошными в вопросе сбора неофициальных податей и налогов — почти каждый день в течении месяца сюда совершались рейды. Всякого уличенного в незаконной деятельности и при этом забывшего отщипнуть процент в пользу государства тогда казнили. В общем, в середе криминальных отбросов за этим районом закрепилась столь дурная слава, что до сих пор, спустя годы, никто из них не решается сунуть сюда нос. Клонов опасаться особо тоже не стоит — им просто незачем здесь появляться. Единственным островком жизни в этом районе служит небольшой рынок, привлекающий покупателей с всех районов наличием разного рода диковинок и редкостей. Местные торговцы часто продают нелегальный товар, но их бизнес процветает за счет тесного сотрудничества с полицейскими, которые всегда своевременно получают 50 % от прибыли почти каждого из них.

В общем, остается только выбрать жилье, хоть как-нибудь обустроить его, закупить смеси для внутривенного питания, набрать принадлежностей для скудного грима и по возможности приобрести автомобиль. Потом же надо будет что-нибудь придумать с Евой. Необходимо во чтобы то ни стало сделать так, чтоб она забеременела от меня. Плевать, что у моего ребенка ничего не получится, и он просто растворится среди уродов: главное, что такой целью я обосновываю свое право на историческое существование.

Еву ждать мне пришлось десять дней. Именно столько времени ей понадобилось для того, чтоб избавиться от слежки и наконец-таки суметь прийти к рынку в Шахтах. Она первым делом рассказала мне веселую историю о введение в заблуждение наблюдавших за ней полицаев. Ее способ очень напоминал мой, однако отличия тоже имеются. Слепая в сопровождении Виктории пришла на один из заводов «Будущего за технологиями», там барышни, чтобы слиться с персоналом, переоделись в робы с инициалами фирмы и спустя время, когда рабочий день кончился, вместе с потоком уходящих домой пролетариев покинули предприятие. Конечно, такой метод серьезно уступает моему, если смотреть на данные вещи сквозь призму конспиративности, однако бесполезным его назвать никак нельзя. Впрочем, возможно, Ева и вовсе не избавилась от хвоста, а лишь себя в подобном убедила, но уже ничего не поделаешь — девушка здесь, передо мной, и если она все еще под надзором, то я обязательно скоро об этом узнаю.

Мы, избавившись от третьего лишнего, некоторое время потратили на хождение по рынку, купили пару смесей для моего питания и какие-то безделушки для нее. Оттуда же я повел ее к заброшенному двухэтажному зданию, в котором мне приглянулась одна из квартир. Убежище это было не особо роскошным, однако за неделю моего пребывания в нем оно существенно преобразилось — появились большая кровать, два дубовых шкафа, наполненных в основном одеждой и гримом, и прочая мебель, так же приобретены были посуда со столовыми приборами, которые в принципе лично мне совсем не нужны, и все прочая необходимая для относительно комфортной жизни мелочевка. Тарелки, кружки и остальные кухонные причиндалы я купил специально для Евы — если моя задумка реализуется, то моей возлюбленной предопределено долгосрочное нахождение в этих стенах, и было бы намного лучше, если бы бытовые трудности не отравляли в этот период ее жизнь. Возможно, со всем этим я поспешил: может же она в конце концов отказаться от моего предложения, но буду рассчитывать на лучшее.

В комнате мы не которое время уделили насыщению своего сладострастия, что, конечно же, значительно улучшило мое настроение, затем же последовал небольшой разговор о несерьезных вещах. Когда период милого пустословия кончился, я, терзаемый вполне оправданным любопытством, завел речь о баталиях, которые непременно должны разворачиваться на политическом фронте Объединенных городов.

— Ева, Ларватус уже раскрыл свои карты? Что вообще там у вас происходит сейчас? — задал я вопросы, и тем самым прервал байку моей собеседницы о каком-то глуповатом парнишке, второй день пытающемся навязаться ей в друзья. — Ты такой веселой выглядишь, что я начинаю думать, будто и вовсе никакой шумихи нет. — нежно сказал я, а после усадил полураздетую Еву к себе на колени.

— Любимый мой, шум поднялся, конечно же. Но, кажется, все складывается хорошо. Папа мой такой молодец, скажу тебе! Как ты и предсказывал, судья действительно выдвинул обвинения против отца. Представляешь, он явился прямо на заседание сотрудников Департамента всеобщей справедливости и заявил, что у него есть серьезные основания полагать, что Виктор Марптон замешан в преступной деятельности. В связи с этим главный судья направит в Совет по разбирательству дел членов высшего руководства запрос на проведение проверки по данному вопросу. Разумеется, у него имеются соответствующие полномочия. Анализом деятельности моего отца упомянутая инстанция уже занимается. — после это она замолчала и стала целовать мою шею, что, конечно, хоть и было приятно, но все же не очень своевременно.

— Так, а доводы какие-нибудь Ларватус приводил?

— Нет, он просто упомянул тебя. Мол, полиция располагает твердыми доказательствами твоей виновности в страшных преступлениях. Он не упомянул, что именно ты сделал, но заявил, что ты «достоин обряда очищения». После этого этот ублюдок огласил во всеуслышание, что отец недавно поучаствовал в твоем освобождении из камеры, когда полицейские уже чуть ли не получили твое признание. До чего же мерзок этот тип! Ранее меня он раздражал, теперь же просто от понимая того, что он есть, мой желудок самопроизвольно выворачивается!

— Ну, не горячись ты так, прекрасная моя. — сказал я и чуть покрепче прижал к себе тело девушки. — А что же твой отец? Его не изумили такие обвинения?