Герман Романов - Спасти Отчизну! «Мировой пожар в крови»

А эта торжественная встреча, что устроили ему большевики?! Литавры и речи, что были произнесены на перроне, с восхвалением до небес успехов молодой «сибирской демократии» и лично его как военного министра. Он прекрасно понимал подоплеку и нарочитое радушие московских хозяев — стравить белых между собой, вызвать ненависть «южан» к запродавшимся сибирякам, «самостийность» супротив «единой и неделимой». Тем паче сибирское золото связало первым руки, и теперь они лишены возможности продолжить безнадежное дело гражданской войны.

— Я этого добился, — прошептал военный министр и прижался спиной к дубовой спинке скамьи. Константин Иванович действительно был доволен — новой вспышки войны между белыми и красными можно было теперь не опасаться.

Вся разрушающая энергия последних направлена на запад. Конечно, если экспорт революции не удастся, то предстоит новая схватка, к которой белые, получив желанную передышку, смогут лучше подготовиться. Но по-человечески было обидно, когда самым ласкательным словом в устах оппонентов для него было «красная подстилка».

Но что жалиться?!

Сам выбрал этот путь, никто не толкал. И в жертву будет принесено не только имя, сама его жизнь. Такого поворота событий Антанта ему никогда не простит и будет всеми силами стараться «убрать». Как и Вологодского, Пепеляева и других, что отказались принимать навязываемые им правила политической игры. Пристрелят — и точка, просто и надежно!

Хотя, опять же, большевики правы, говоря об межимпериалистических противоречиях. Британцам идея независимой Сибири просто греет сердце, недаром они такие предупредительные. В Сити быстро сообразили, что выбить царские долги из сибиряков — занятие муторное и бесперспективное, потому занять определенное положение в столь богатом регионе — дело очень нужное, особенно если заполучить прибыльные концессии, как в начале века на Витимских золотых приисках.

Именно хищническая политика англичан, совладельцев данных мест золотодобычи, и привела к известному Ленскому расстрелу. Но теперь номер не проходил — Сибирское правительство Вологодского, давая привилегии североамериканцам и японцам, увязывало их предоставление британцам в «общем пакете» со всеми старыми, данными еще при царе Николае, обязательствами. Джентльмены выводы сделали быстро и охотно пошли на соглашение, вот только упертость Франции служила здесь преградой.

Французы, вставшие перед малоприятной перспективой лишиться не только процентов по царским займам, но и всех обязательств по этим долгам, пришли в ярость, ибо нет ничего страшнее для капиталистов, чем удар по их карманам. Вот только возможности у них резко ограничились — «бояр-рюсс» перестали таскаться в Париж на отдых, прежних властителей, великих князей и прочую сволочь новая Россия, что красная, что белая, сама безжалостно вышвырнула на свалку истории. А последняя свой иск еще галлам вчинила, да существенный, намного перекрывающий пресловутые царские займы.

Подсчитали все — и награбленное интервентами, и кровь, пролитую за спасение Франции, предательство союзниками России в страшном 1915 году. Тут имелась и русская доля в дележе кайзеровского флота и германских контрибуциях, и многое, многое другое, включая более трехсот миллионов золотых рублей, что были отданы большевиками кайзеру по Брестскому миру и, в свою очередь, отобранные французами у немцев.

Именно данное золото вызвало рождение стойкой взаимной ненависти — французы считали его законным трофеем, а русские официально назвали их очень нехорошим словом, которое относится к владельцам краденого. Потому, получив категорический отказ признать усилия страны и пролитую ею кровь, все три русских правительства две недели тому назад объявили, что раз союзники купно не выполняют своих перед ней обязательств, то и Россия автоматически освобождает себя от их выполнения!

А дальнейшие соглашения будут вестись только на двусторонней основе со всеми заинтересованными государствами. Именно это решение Вологодский и он выбивали все время от Михаила Александровича, так же как и декларацию о принципах будущего устройства освобожденных от большевиков территорий. Уломали все-таки, и монарх под таким давлением был вынужден подписать и обнародовать эти решения!

Бомба взорвалась, и ее последствия оказались чудовищной силы, судя по той лавине шифрованных телеграмм, что Арчегов ежечасно получал из белых анклавов и восторженной московской прессы. Большевики не скупились на похвалу, потому и устроили столь торжественную встречу. Хотя тут сыграли свою роль и другие соображения…

Франция и Бельгия, основные заимодавцы царской России, встретили эту новость бешеным завыванием всех без исключения газет. К этому хору присоединилась и Италия, которая предпочла забыть свое спасение русскими в мае 1916 года. Итальянцы вообще оказались редкостными сволочами — хуже них к русским последние годы никто не относился, даже побежденная и униженная Германия.

В Англии возмущались, но как-то вяловато. Кое-где, даже в солидных изданиях, вообще проскальзывала мысль, что цель достигнута, русский монстр развалился на несколько кусков, а раз так, то стоит отказаться от долгов и попытаться выторговать новые прибыли.

Весьма разумная, циничная и расчетливая позиция! Ибо первый, кто договориться сможет, снимет сливки, остальным же останутся обглоданные кости. В САСШ, сказочно обогатившихся за годы войны, в том числе на русских заказах, щедро и заранее оплаченных (выполненных наполовину — но уплаченное авансом золото, понятное дело, возвращать назад никто не собирался), не возмущались (с чего бы?), а откровенно злорадствовали над европейскими союзниками.

Программа президента Вильсона по отношению к России выполнена, народы получили самоопределение, а снимать барыши от взаимовыгодных дел с той же Сибирью не мешали, за исключением узкоглазых островитян. Американцы сразу заняли нейтральную, почти благожелательную позицию к русскому заявлению. Да еще обида их грызла — прожженные европейские политиканы в Версале обвели вокруг пальца наивного Вильсона, оставив грубоватых янки с носом — те искренне посчитали, что раз они платят, то должны заказывать музыку. Как бы не так!

Еще в марте Константин разговаривал с Вологодским касательно отказа от уплаты царских долгов. Ситуация была безвыходной. Платить было нечем, вся страна полностью разорена затяжной шестилетней войной. Затянуть пояса?!

И получить всеобщее обнищание с восстаниями!

На сотню лет страна превращалась в колонию Запада, опутанная по рукам и ногам долгами. Хуже, чем при Ельцине, намного, стократно хуже! Даже «банановой республикой» не назовешь!