Надежда Попова - Ведущий в погибель.

— «Деловые связи», ты сказал? — усмехнулся Курт, с некоторым трудом поспевая за его стремительным шагом. — Теперь понимаю, откуда столь тесное знакомство с ульмским канцлером. А ведь, насколько мне известно городское законодательство, местным замковым владетелям запрещается иметь в городе собственность и вмешиваться в торговые дела?

— Собственности в Ульме у меня нет, — возразил фон Вегерхоф. — Как я упомянул уже несколько минут назад, мой городской дом арендован. И ни единая буква закона мною преступлена не была.

— А дух?

— А spiritus, Гессе, ubi vult spirat[31]… Сюда.

В дверь, пригнувшись под низкой притолокой, фон Вегерхоф прошел первым, не замешкавшись на пороге; Курт, войдя, прикрыл створку за собою и замедлил шаг, исподволь оглядывая светлую комнату, уставленную полками, все свободное место от каковых занимали два внушительных стола, один из которых был завален свитками, стопками бумаги и книгами. За другим, чуть более свободным, восседал грузный сутулый, как мост, человек, низко склонившийся над разверстой перед ним книгой устрашающих размеров. На скрип двери он оглянулся с раздражением, при виде фон Вегерхофа поморщась, точно от внезапного приступа ревматической боли.

— Господин барон… — без особенной радости поприветствовал канцлер, и стриг широко улыбнулся, коротко кивнув:

— Майстер Зальц. Доброго вам утра.

— Дня, — поправил тот, с неудовольствием обронив взгляд на замершего поодаль майстера инквизитора. — За полдень, позвольте заметить, и у людей занятых — день, господин барон.

— Сии слова означают, что мое присутствие нежелательно? — уточнил фон Вегерхоф, усевшись на скамью у окна, и, закинув ногу на ногу, привалился спиной к подоконнику; канцлер нахмурился.

— Что это с вами за юноша, глядящий на меня так, словно я новая статуя с фонтаном?

— Дайте подумать, — попросил стриг неспешно, заведя глаза к потолку. — Мрачный, как смерть, весь в коже, точно наемник, оружием увешан, словно праздничная ветвь — сластями… ах, да, на шее у него Знак инквизитора; что б все это значило?

— Александер! — осадил Курт, и тот умолк, с нарочитой обидой отвернувшись. — Курт Гессе, следователь первого ранга, — представился он, подступивши к столу ближе, и Зальц болезненно покривился снова. — Насколько мне известно, мое появление в Ульме не является неожиданностью.

— Верно, рат[32] направлял просьбу прислать к нам инквизитора, — согласился канцлер со вздохом и, упершись в стол ладонью, начал грузно подыматься с низкого глубокого стула; Курт вскинул руку:

— Сидите, сидите.

— Благодарю вас, — искренне произнес Зальц. — Эта работа убьет меня когда-нибудь… Весьма рад, майстер Гессе; однако — отчего вы почтили вниманием мою скромную персону, а не кого-либо из бюргермайстеров? Я всего лишь нотариус и архивист, и городские дела подобной серьезности — не сказал бы, что они входят в число моих полномочий и обязанностей.

— Я не diplomat, — отозвался Курт с дипломатичной полуулыбкой и, придвинув стоящий у соседнего стола табурет, уселся напротив. — Посему не стану погружаться в околичности и скажу как есть. До меня дошли некоторые сведения, говорящие о том, что оба бюргермайстера люди… занятые, по каковой причине ожидать от них особенно большого внимания к подобным проблемам, а также ощутимой помощи — не следует, и что именно в ваших руках сосредоточено некоторое влияние на жизнь города. Кроме того, полагаю, собственно помощь архивиста мне весьма пригодилась бы в этом деле, ибо — кому как не вам знать, не происходило ли в истории города нечто подобное в прошлом, как часто и как давно.

— «Влияние на жизнь»… — повторил Зальц, бросив взгляд на стрига, и вздохнул. — Сдается мне, я понимаю, откуда подул этот ветер. Однако господин барон человек молодой, майстер инквизитор, и временами спешит с выводами. Как архивист (вы правы) я знаю многое, что проходит мимо внимания прочих должностных лиц ратуши, а также то, что оные уже не помнят или не могут помнить, и как нотариус — да, я слежу за соблюдением законности также и вышеупомянутыми лицами. Если вам кажется, что я могу оказать какое-либо содействие, я, разумеется, к вашим услугам, хотя и слабо представляю, чем могу вам помочь.

— Не отбрыкивайтесь, майстер Зальц, — усмехнулся стриг, — скромность — не ваш конек. Вы загнали его в стойло лет двадцать назад, где он благополучно издох от недостатка ухода и полнейшей обездвиженности…

— Господин барон, — тщательно скрывая раздражение, оборвал канцлер, косясь на Курта с нервозной настороженностью, — я не ваш духовник и не желал бы обсуждать ваши манеры, однако…

— Обсуждать манеры других — это единственно верный путь держать в узде собственные, — отмахнулся фон Вегерхоф беззаботно. — Поскольку же вас как человека добродетельного, судя по всему, весьма тревожит данный вопрос, я со всем христианским смирением готов предоставить себя в качестве оной узды.

— Наверняка майстер инквизитор имеет какие-то планы в отношении вас, господин барон, однако позволю себе заметить, что, с моей скромной точки зрения, сие дело мало вас касается, и находиться здесь вы, вообще говоря, не должны. И без того ваше вмешательство в дела Ульма носит характер излишне настойчивый.

— Вы правы, — сокрушенно кивнул стриг, с неподдельным вниманием и придирчивостью изучая ногти на бледной тонкой руке. — В самом деле. Наверняка мощеные улицы — это непотребное излишество; кто я такой, чтобы спорить с вековыми традициями?.. Кстати сказать, майстер Зальц, когда я получу, наконец, финансовый отчет о моем последнем взносе на эту мою назойливую блажь?

Взгляд, брошенный в сторону Курта канцлером, был уже не просто нервным — почти несчастным.

— Ведь вы знаете, что эти вопросы — не ко мне, — в голосе Зальца прорвалось явное смятение, и пухлые пальцы, испачканные чернилами, сцепились в плотный замок, теребя обложку лежащей на столе книги. — Городской камерарий всегда на месте; будьте любезны обратиться к нему. А теперь, если вы не возражаете, я бы желал продолжить беседу с майстером инквизитором; вернее сказать, — обратясь к Курту, уточнил канцлер, — я хотел бы задать вам вопрос. Не сочтите за неуважение, однако у меня вызывает некоторое недоумение факт присутствия при нашем разговоре господина фон Вегерхофа. Разумеется, как человек, проживающий в пределах Ульма, господин барон оказывает некоторую благотворительность ради благоустройства города, однако…

— Он хочет спросить, что я тут делаю, — перевел стриг с усмешкой; Курт поморщился: