Олег Герантиди - Малой кровью, могучим ударом!

Москва. Кремль

– Товарищи! – Шапошников прокашлялся. – Таким образом, нашей армией выполнены все задачи первого этапа операции «Гроза».

– Поздравляю. – Усы Сталина чуть тронула улыбка. – У товарища Голикова есть информация.

– Активизация югославских партизан под руководством Васо Иовановича разорвала связь немецких частей, находящихся в Греции, с территорией Германии. Чешские и словацкие партизаны при нашей поддержке фактически парализовали действия немецкой армии в этих странах и связь частей вермахта между собой. При вступлении Красной армии на занятые ими территории партизаны обязательно выступят в союзе с нами. Но, товарищ Сталин, нашему ведомству нужна санкция на изменение политики в отношении Венгрии. По последним данным, Хорти просит гарантий сохранения его режима в случае выхода из антикоминтерновского пакта.

– О таких гарантиях говорить рано. Такие гарантии надо заслужить, – усмехнулся в усы Сталин. – Итак, у нас сейчас есть возможность растянуть войска Германии на три фронта. Старая немецкая граница с Польшей – раз. Удар по Австрии и Словакии с Чехией снова создадут второй фронт. Выдавливание немцев из Греции на юг – три. В Греции – именно выдавливание. Надо заставить Гитлера организовать снабжение войск в Греции через Италию морским путем, а туда перебросить моряков-черноморцев, да и англичан пригласить.

– На дно Адриатики можно много кораблей пустить, – блеснул стеклами пенсне Берия. – Англичане будут рады возможности отомстить за свои конвои.

– А у Германии все меньше и меньше ресурсов для ведения войны, – добавил Голиков. – По нашим данным, у немцев остался недельный запас горючего, двухнедельный – по мелкокалиберным боеприпасам. Авиабомб и артснарядов нет вовсе.

Сталин жестом руки остановил пошедшее не по его сценарию совещание.

– Товарищ Шапошников. Вы просили слова перед Советом?

– Да. Спасибо. Товарищ Сталин, товарищи! В Генштабе сейчас просчитывается такой вариант действий: вести наступление не одновременно на трех направлениях, а поочередно. Какое сейчас самое опасное для немцев направление? Берлинское. Естественно, они перебрасывают туда все наличные силы. А мы в это время атакуем с юга, через Австрию в Южную Германию, севернее Альп. На берлинском же направлении мы демонстративно переходим к обороне и начинаем заниматься устройством польских и прусских дел. И все время бомбим транспортную инфраструктуру Германии. То есть делаем то, чего больше всего должен бояться Гитлер. И убеждаем его, что главная опасность – на юге.

– Вы, Борис Михайлович, нарушаете принципы стратегии, которые сами же нам и преподавали, – оторвался от трубки Сталин. – А как же принцип концентрации всех сил для достижения цели войны?

– Сил у нас для этого точно хватит. А цель войны, по-моему, настало время это озвучить, непременно должна измениться.

– Но мы так можем потерять темп наступления, – вступил в обсуждение Жуков. – У нас сейчас, что в Польше, что в Румынии, коммуникации чрезвычайно растянуты. Для того, чтобы наступление не выдохлось от нехватки военных материалов, мы уже сейчас должны приостановиться...

– И использовать остановку в своих целях, – продолжил Сталин. – Подтянуть резервы и заставить гитлеровцев под нашими бомбами метаться с одного фронта на другой, а расстояние это... – он наклонился над картой, – ... от пятисот до восьмисот километров.

– А Гитлер в это время восстановит свои бронетанковые силы! – не согласился Жуков.

– Известны все танковые заводы Германии. Мы можем разбомбить их за три ночи.

– Ви, пожалуйста, танковые заводы не трогайте, они нам еще пригодятся. Немцы производят в месяц не более трехсот танков. Что, наши бойцы не подобьют десять танков в день? Бензина у немцев нет, так что немецкие танковые силы можно более не принимать во внимание. А вот на сохранении господства в воздухе нужно обратить особое внимание. Тем более что Гитлер перебрасывает сейчас с западного направления истребительные части, воевавшие против Англии. Что скажет нам товарищ Рычагов?

– Истребителей противника мы перемелем. Они будут вынуждены вступать в бой малыми группами, а не массированно. Убежден, мы, товарищ Сталин, удержим превосходство в воздухе.

– Дай-то Бог. Теперь товарищ Кузнецов. – Адмирал Флота встал. – Сидите, пожалуйста. Скажите, сможем ли мы прорваться через черноморские проливы к берегам Греции, или нам нужно будет, исполняя договор по Проливам, прекратить войну с фашизмом?

– Я уверен, товарищ Сталин, что турецкие ВМС не смогут препятствовать нам в борьбе с фашизмом.

– Или все-таки смогут?

– Товарищ Сталин, я уверен в силе Черноморского флота.

– Товарищ Кузнецов, давайте не будем рисковать флотом из-за каких-то там договоров. Товарищ Берия, подготовьте совместно с товарищем Кузнецовым политическое обеспечение изменения режима судоходства в черноморских проливах. Товарищ Жуков, какие у вас соображения по сухопутной операции против Турции?

– Для ведения боевых действий против Турции потребуется оперативная войсковая группа в составе...

Румыния

Сладкий дым костра. Треск хвороста в огне. Огромные звезды в бездонном небе. Бархатное обаяние ночи вдалеке от городов. Вдалеке от войны. Ржание лошадей. Запах свежескошенной травы и теплого конского помета. Звон монисто и блеск быстрых черных глаз. Звон гитарных струн. Звон бубна. Буханье сердца.

Как давно в последний раз Стариков сидел вот так, никуда не торопясь, глядя на огонь, в котором от жара скручивалась береста, темнели бока белого полена, порохом вспыхивали сухие лапы ели.

Когда гости приходят неожиданно и нужно быстро их накормить, не ждать, пока сварится в котле мясо, пока размякнет в маринаде шашлык, кочевники делают верченую печень. Свежайшую печенку режут на небольшие кусочки, нанизывают на шампуры, посыпают солью, красным перцем. Все это обворачивают жировой пленкой, «сеточкой», как называют ее мясники. Получается эдакая колбаска. Сразу к раскаленным углям ее и следить, чтобы жир, вытапливающийся из сеточки, не капал в огонь. Вертеть, вертеть. Тогда весь жир останется внутри шашлыка. Запах!!! Вкус!!! И все это – за несколько минут. Красное вино гостям, шампур в руки, тост. А в это время те, кто помладше, пусть варят крутой бульон, жарят традиционный шашлык.

А гости и хозяин уже ведут неспешную беседу о ценах на лошадей и о победе в войне, об уважении младших к старшим и о любви мужчины к женщине. О предательстве и справедливости. О жизни. Рядом неохотно отдают тепло, накопленное за день, покрытые ночной испариной боевые машины. Бродит меж ними часовой, но скорее для порядка, чем опасаясь врага.