Александр Маркьянов - Сожженные мосты

Примерно десять минут проведя на площади, я заметил, наконец, человека, русского, который здесь «не вписывался» так же как и я. Заметив мой взгляд, он едва заметно кивнул и, не поднимая руки, сделал пальцами знак, который знает любой человек, закончивший военное училище — безопасно. Я ответил тем же, и направился в кафе, первое, что попалось мне на глаза.

Кафе это было расположено в помещении, которое на исконной российской территории было принято называть полуподвальным. Но изначально его не строили как полуподвальное: просто в Константинополе много старых зданий, а строили тогда турки не самым лучшим образом, в отличие от русских здесь не было принято закладывать под дом мощный фундамент. Да и кроме того — почему то турки в отличие от русских не любили помещений с высоким потолком, сейчас же приходилось соответствовать: клиент всегда прав и он не любит ходить пригнув голову. В итоге — больше чем за столетия первый этаж больше чем на треть углубился в землю, да еще и пришлось выбирать землю внутри фундамента, чтобы увеличить высоту помещения, как бы «поднять» потолок. Вот и получилось — полуподвал.

Стоило мне только занять место за дальним столиком — мальчишка-турчонок, скорее всего, родственник хозяина, сын или внук, здесь так принято, подлетел ко мне. С обслуживанием в Константинополе было на уровне, здесь пять месяцев в году спасался от холодов русский императорский двор.

— Бир бардак чай[560] — сказал я. Любой человек, проведший детство на побережье Черного моря, знал как минимум русский и турецкий на уровне примитивного общения, некоторые знали и армянский с грузинским. Очень жаль, что у рода Воронцовых не было особняка на берегу Каспия — тогда бы я знал фарси. При моей нынешней службе — пригодилось бы.

Чай принесли почти сразу же: горький, терпкий, в небольших чашках, выставленных на большое медное блюдо. Турки умели готовить чай и кофе, но пить чай они не умели. Если вам надо встряхнуться как следует, то чай следует пить, не разбавляя его водой и без сахара. Турки не клали в чашку сахар — но они обычно пили чай со всевозможными сладостями, турки вообще очень любили сладости — и тем самым отбивали вкус чая.

Действительный тайный советник Путилов не заставил себя ждать. Он напялил на нос очки и одет был как небогатый русский турист — просторная рубаха поверх брюк, легкие мокасины. Не самая худшая маскировка, учитывая, что он невысокого роста, как большинство турков и запросто может смешаться с толпой.

Он заказал плов, сразу две порции. Видимо, проголодался в дороге. Плов в Турции был хорош — с изюмом и многими другими специями, а мясо было не такое соленое и жесткое как в Средней Азии. Здесь скотина паслась в куда более лучших условиях.

— Проголодался в дороге — сказал он, подтверждая мои мысли — из-за экономии теперь даже в самолетах Собственной Его Императорского Величества Канцелярии плохо кормят. Министерство уделов заключило договор с какой-то компанией на поставку обедов, в том числе и на борт самолета. Так что блины с икрой теперь в прошлом — летаем как в эконом-классе.

— Как ее зовут? — спросил я.

Принесли плов, по традиции не в тарелке — а насыпанный горой на блюде. Как уступка современным нравам к блюду прилагались ложки и салфетки.

— Вы знаете ее настоящее имя, сударь — сказал Путилов, принимаясь за еду — мы посчитали слишком опасным легендировать ее имя и биографию. То, что она вам рассказала — это ее настоящее имя и биография.

Я заказал еще чай. Надо было сосредоточиться — а у меня это лучше получалось на голодный желудок. Как говаривал один из тех наших домашних слуг, кто воспитал меня в детстве — за неимением погибшего отца и занятостью деда — кровь приливает либо к голове, либо к желудку. Так что думать лучше — на пустой желудок.

— Сколько ей лет?

Поймал себя на мысли, что едва не сказал «было». Увы, но я подозревал, что «было»- здесь вполне уместно.

— Двадцать семь. Она не сказала вам?

— Сказала…

Ну, и что сейчас сказать этому человеку, столь увлеченно уписывающему турецкий плов с бараниной? Спросить — не стыдно ли? Вопрос будет глупым до невозможности — этот человек слова «стыд» не имеет в своем лексиконе. Он просто пользуется людьми как пешками в стратегической игре, играет увлеченно и, надо сказать — высокопрофессионально, это гроссмейстер высшего класса, если он сумел обмануть даже меня, человека априори никому не верящего. Меня он «взял» на патриотизм, просто понял, на чем можно сыграть — и сыграл. Марину он взял, наверняка на любви к приключениям. Есть такие дамочки — дамами их нельзя назвать, как подобает настоящим дамам, они себя не ведут — которых постоянно снедает какой-то зуд. Если у нее есть муж — она будет ему изменять, не потому что не любит, а для того чтобы испытать острые ощущения. Если на нее вдруг свалятся большие деньги — она непременно пойдет в игорное заведение, дабы пустить их по ветру, и тоже ради острых ощущений. Если у нее есть семья, но на ее жизненном пути возникнет роковой брюнет как в синематографе — она обязательно бросит все и побежит за ним, даже если головой будет понимать, что брюнету этому она совершенно не нужна. По сути, ей нужен муж, и нужны вожжи, чтобы ее как следует учили этими вожжами — по заднице, простите — и после нескольких сеансов такого обучения зуд этот унимается. Так наши предки и поступали раньше, и было все благопристойно — но сейчас женщин бить вожжами нельзя, даже если заслужили. Эмансипация, понимаешь. Равноправие.

Вот он ее и поймал на этом. Технический отдел, скорее всего она подавала ходатайства с просьбой о переводе в оперативники. Хотя в оперативном то отделе ей как раз и нечего было делать. Внезапно ходатайство удовлетворили: загранкомандировка в Персию, прикрытие — жена посла, муж — контр-адмирал флота, да еще и весьма известный в определенных кругах, потомственный дворянин, князь. Ну и заодно — маленькое задание, которое надо выполнить, пока муж будет занимать своими делами. Или несколько маленьких заданий. Я бы даже сказал, что в оперативники ее взяли с испытательным сроком, и это как раз и было ее испытание.

— Не глупо? — задал я единственный вопрос, который мог понять и осознать этот человек.

Вопрос пронял — так что Владимир Владимирович оторвался от плова.

— Почему? — недоуменно спросил он — как раз не глупо. На Востоке никто не ждет опасности он женщины, у персов и арабов это сидит в подкорке. Женщина — это низшее существо по сравнению с мужчиной и воином. До нашего прихода на Восток мужчина мог безнаказанно убить свою жену — и за это не было никакого наказания. Все внимание противника было приковано к вам — и вы, уж извините, сударь, развязали руки ей.