Человек из Субуры - Дмитрий Чайка

— Счастливец, боги на его стороне.

— Может, и нашего экзактора зарезать? Я бы с радостью. Гы-гы…

— Рот закрой, дурак! Все из-за тебя под плети ляжем.

— Я в первый день бросил нуммий.

— А я нет. Мне теперь пирожка не дадут?

— Дадут! Ты, главное, ври уверенно. Вон, смотри на Зенодора. Он второй раз покупает. Видишь, какая рожа довольная. Чтобы этот живоглот нищему подал? Да он удавится скорее.

— Тогда и я скажу, что подавал. Чем я хуже…

Надо какую-нибудь бабу в помощь Зое прислать, — думал Марк, поднимаясь к пекарне. — Иначе они помрут от такой работы. Жену Феодора пошлю. Она у него с детьми сидит. Пельменями с ней расплатимся. Они столько лет в своем Будапеште рядом с гуннами жили, так пусть их пирожков попробуют.

* * *

Следующий вечер Марк решил посвятить рыбалке. Нет способа лучше, чтобы расслабиться. Тут знали и крючки, и поплавки, и даже ловить нахлыстом умели. Марк купил удилище и пошел на мост Проба. Тут, в струях текущего из Клоаки дерьма, рыбалка была отменная. Он встал в ряд таких же рыбаков, углядел мальчишку побойчее и показал ему майорину, монету в четыре нуммия.

— Найди мне Берта. Скажи, Марк спрашивает.

— Давай, — протянул ладонь малец, но Марк лишь презрительно фыркнул. Мальчишка понял, что перед ним не олух, и устремился зарабатывать свой хлеб.

Марк встал посередине пролета и насадил на крючок жирного червя. Железный крючок от современного практически не отличался. Ушко, бородка, все на месте. И даже поплавок из пробки и гусиного пера не хуже, чем у деревенских мальчишек в пионерском детстве. Свинцовые шарики груза тоже имеются.

— Катушки нет, — поморщился Марк. — Ну да ладно.

Он забросил удочку, и поплавок понесло течением. Оно тут довольно быстрое. Приходится раз за разом подтягивать конопляную леску. Есть поклевка! Поплавок нырнул в воду, и Марк с азартом подсек.

— Нет, нужна катушка, — бормотал он, наматывая понемногу леску на палочку.

Небольшой карпик, размером в ладошку, возмущенно открывал рот, изрыгая на Марка потоки рыбьей брани. Но пекарю было плевать. Он отцепил рыбешку и бросил ее босякам из Заречья, добывавшим себе ужин.

— Рыбу отдал, — услышал он. — Значит, не от голода здесь.

— Здоров, Берт, — не оборачиваясь, ответил Марк. — Голову в порядок привожу. Удочка хорошо успокаивает.

— Не очень красиво в пекарне получилось, — осторожно сказал парень. — Я не знал, что старик с нотарием придет. Зарежу эту сволочь.

— Не нужно, — Марк снова забросил удочку. — Ты все правильно сделал. Сбежал вовремя. Так бы вместе под плетью лежали. Я благодарен тебе. Помимо оплаты двадцать хлебов получишь. Пришлешь мальца, когда понадобятся. Это мой дар за помощь.

— Благодарствую, старший, — в голосе Берта послышалось удивление. — Думал, плохой разговор у нас получится. Тебя же потом стража увела. Я так слышал.

— Увела, — кивнул Марк, перезабросив удочку. — Пришлось ночку в подвале посидеть. Потом штраф в тысячу хлебов наложили. Все припомнили. И экзактора, и драки на форуме, и пекарню эту.

— Ого! Тысяча?

На грубом, словно вырезанном из дуба лице германца появилось удивление. Ему этого хлеба хватит, чтобы год сытно есть и не думать ни о чем. Берт переживал. Костистые кулаки лежали на каменных перилах моста. Они сжимались и разжимались, словно душили кого-то.

— Ты в Субуре не появляйся год-другой, — сказал Марк. — Захарий точно тебя страже сдаст.

— Не пойду, — кивнул Берт. — Клюет у тебя!

— Да вижу! — азартно крикнул Марк, подсекая рыбину. — Этот хороший!

С крупной кефалью, чуть не в локоть длиной, пришлось изрядно повозиться. Но зато и радости от нее целая телега. Сильная рыбина едва не порвала леску, но Марк ее все же вытащил, удостоившись завистливых вздохов. Это же целый ужин.

— Тоже отдашь? — полюбопытствовал Берт.

— Вот еще, — фыркнул Марк. — Дома похвалюсь, а потом сам съем.

— Не съешь, — хмыкнул Берт. — Я тебя знаю. Ты ее даже до дома не донесешь, вдове какой отдашь. А если донесешь, то отдашь матери.

— Отдам, — покорно кивнул Марк. — Правильно сказал. У меня вопрос к тебе. Ты так и будешь до седых волос с ножом по улицам бегать?

— Не хотел бы, — осторожно ответил Берт. — В нашем деле долго не живут. Или свои прикончат, или стража схватит. И тогда спасибо, если плети и каменоломня достанется. Могут и зверям бросить. Думал деньжат скопить и дело какое открыть.

— Ты торговлей заниматься не сможешь, — огорчил его Марк. — Ты к ножу привычный. Но купить долю можешь. И с нее исправно получать.

— У тебя что-то есть на примете? — прищурился Берт.

— У меня нет, — покачал головой Марк. — Сам ищи. Я могу в долю войти и твой интерес учесть. Ты Заречье хорошо знаешь, так держи уши открытыми. Слушай людей и мне говори. Вдруг срастется что-то. Может, лавка хорошая простаивает, или долгами умелого мастера душат, или в налогах запутался кто-то. Может, другие торговцы давят. Мы человечку поможем, а в награду долю возьмем. Ты и я. Я — побольше, ты — поменьше. Понял?

— Понял, старший, — решительно кивнул Берт. — Мне по душе, когда сам не работаешь, а денежки идут. Буду людей слушать и мальцов заставлю.

— Бывай! — Марк обнялся с ним и пошел домой, помахивая кефалью на кукане.

Он проталкивался через поток людей, поражаясь количеству мулов, влекущих груженые телеги. А ведь в Риме и половины прежнего населения нет. Что же тут раньше творилось? Остийская улица, ведущая от моста к форумам, полна народу. Мулы тащили телеги с зерном, носильщики сгибались под тюками африканского льна, торговцы орали каждый свое, а запах свежего хлеба бесследно растворялся в вони навоза, чеснока и дыма.

Марк водил взглядом по сторонам. Вдруг лавчонка пустая найдется… Нет, такого счастья на проходной улице ему не видать. Все лавки заняты, даже на тротуарах, что были шириной в полтора шага, умудрялись торговать лоточники.

— Может, потеснится кто? — водил он взглядом по сторонам. — Вдруг кому-то лавка велика? Я бы снял половину. Нет… Эта занята. Эта тоже. Здесь бы половину снять… Хоть закуток… Не вижу пока…

— Дорогу! — услышал он зычный крик сзади. — Дорогу светлейшему Аницию Авхению Бассу! Дорогу консуляру!

— О-ох!

Крик разнесся далеко впереди. Толпа дрогнула. Кто-то отшатнулся к стене, кто-то ускорил шаг. Встретить на улице одного из нобилей и не получить палкой по спине — большая удача. Лоточники поспешно подняли корзины с мостовой. Погонщик мулов торопливо дернул поводья, но животное, нагруженное амфорами, лишь упрямо замотало головой. Колесо уперлось в переходный камень (2).

— Быстрее, глупая скотина! — зашипел перепуганный хозяин.

— Дорогу! — снова послышался зычный голос.

Впереди показались четверо букеллариев. Высокие, широкоплечие