Микробиолог. Спасти Ленинград 2 - Валерий Александрович Гуров

фильтры, на известняк, на деревянные бочки, на то, сколько персонала понадобится для непрерывной работы и можно ли переучить под это дело обычных, к примеру, пекарей или даже кустарей-одиночек. Собравшиеся спорили, прикидывали, делали пометки у себя в блокнотах — видно было, что каждый уже мысленно примеряет новое дело к своей артели.

Я отвечал, рисовал карандашом схемы, снова отвечал…

И всё же никак не мог отделаться от ощущения, что главным сегодня вечером были не мои слова и не эти закуски под чаёк. Что-то подсказывало — настоящее начнётся потом.

И оно последовало.

Когда последние вопросы были заданы, а самовар перекочевал с середины стола на подоконник, разговор сам собой распался на несколько отдельных кружков. Кто-то уже спорил о том, где достать кислотоупорные прокладки, кто-то прикидывал, можно ли переоборудовать старую сушилку под дрожжи, двое председателей о чём-то негромко совещались с Кириллом Сергеевичем, загибая пальцы и то и дело поглядывая в свои записные книжки.

Инна вместе с девушками принялась собирать посуду. Проходя мимо меня, она едва заметно улыбнулась.

— Чаю ещё?

— Спасибо.

— Тогда посидите ещё немного.

Сказано это было совершенно буднично, но почему-то показалось, что речь шла вовсе не о чае.

Я поставил стакан на стол.

Кирилл Сергеевич тем временем проводил взглядом очередного председателя, крепко пожал ему руку и лишь затем повернулся ко мне.

— Александр Сергеевич… — произнёс он вполголоса. — Тут с вами два товарища хотели бы словечком перекинуться. Если, конечно, вы не слишком устали после сегодняшней лекции.

— Отчего же, всегда готов, если по делу.

— Именно что по делу, — Кирилл Сергеевич махнул рукой.

От стола поднялись двое — оба лет пятидесяти с небольшим. Один — невысокий, плотный, с начинающей лысеть макушкой; второй — повыше ростом, такой же добротный, с аккуратно подстриженными усами. Самые обыкновенные хозяйственники, каких за последние недели мне доводилось видеть десятками. Кажется, именно они расспрашивали про хранение сухих дрожжей и расход кислоты.

— Разрешите представиться, — сказал невысокий. — Михаил Иванович.

— Валерий Васильевич, — представился второй.

Фамилии я, признаться, тут же пропустил мимо ушей — за последние дни их было слишком много.

— Товарищ Шереметьев, — продолжил Михаил Иванович, — мы не станем вас надолго задерживать. Просто возникло несколько вопросов… пожалуй, более практического свойства, и мы решили, что не стоит отнимать ими время у остальных.

— Слушаю вас, — сказал я.

Мужчины переглянулись.

— Видите ли… нас, собственно, заинтересовал не столько сам выпуск дрожжей, сколько то, что будет дальше.

Говорить начал тот, что пониже ростом.

— Александр Сергеевич, прежде всего позвольте вас поблагодарить — очень содержательный рассказ. Особенно понравилось, что вы не обещаете чудес.

— Их в природе не бывает.

— Совершенно верно, —кивнул он с таким видом, будто именно этого ответа и ждал. — Но, видите ли… мы люди хозяйственные; и, пока вы рассказывали, у нас со спутником один вопрос всё время в голове вертелся.

— Какой же?

— Зачем вам вообще артели? — она оба воззрились на меня.

— Простите? — не сразу понял я.

— Есть же дрожжевой завод — огромное, специализированное предприятие, — сказал Михаил Николаевич и его спутник тоже кивнул. — Там и специалисты, и оборудование, и вообщё всё, что душеньке угодно. Не проще ли развернуть производство пищевых дрожжей именно там?

Он произнёс это совершенно буднично — для него речь шла о совершенно очевидной вещи; и, в общем, был он совершенно прав.

— Артели нужны, чтобы закрыть узкие места в производстве, делать то, что гигантам индустрии выпускать невыгодно, неудобно или просто не по профилю. Ну, согласитесь, что строить на весь Союз один огромный завод по, скажем, ламповым абажурам совершенно нерационально. На одним перевозках сколько денег угрохаем. Но вот с дрожжами… предназначены они для Ленинграда, вести никуда не нужно. Так зачем же в таком случае артели?

Говорил Михаил Иванович спокойно и грамотно, вопрос его был абсолютно резонным; так и должен был спрашивать хороший производственник, видящий несколько больше, чем промфинплан его родной артели.

— Если бы можно было начать с дрожжевого завода, мы именно так бы и поступили.

— Значит, нельзя? — искренне удивились они оба. — Но почему?..

— Пока — нельзя, — твёрдо ответил я. Подумав, решил всё-таки немного приподнять завесу. — Видите ли… дрожжевой завод рассчитан на переработку готового сахарного сусла, так называемой мелассы. А мы выращиваем дрожжи совсем на другом сырье — на гидролизате древесины, как я говорил.

— Ага, — Валерий Васильевич задумчиво помял подобородок. — То есть на дрожжевом заводе сперва придётся строить крупномасштабное гидролизное производство?

— Именно.

— А его там нет, — подхватил Михаил Иванович.

— Почти нет.

— И строить его там, выходит, особого смысла нет?

Я пожал плечами.

— Сложный вопрос. И сейчас поистине чисто академический. Даже если завтра открыть дрожжевой завод, работать в полную силу он всё равно не сможет.

— Вы же помните нашу схему? Сперва древесина, потом гидролиз, потом очистка и только потом — дрожжи. Так что дрожжевой завод — это только последняя часть цепочки. Самая большая, но не единственная.

Оба моих собеседника кивнули.

— Да, теперь понятно, — сказал Михаил Иванович. — Значит, артели — это…

— Способ выиграть время. Город уже получает дрожжи, без задержек.

— А потом? — спросил Валерий Васильевич.

— Потом… Потом, очевидно, эти установки станут ненужными. Когда положение… станет более определённым, основной объём должен будет пойти именно с завода.

Мужчины переглянулись, словно вновь получив ответ, которого они ожидали.

— Очень разумно, — сказал Михаил Иванович.

— Только, — добавил его спутник, — если позволите, ещё один вопрос. Получается, что именно дрожжевой завод станет… главным предприятием всей этой программы? И, если он заработает, то наши артели станут… ненужны?

Я вздохнул про себя. Спустя всего месяц все эти артели станут поистине ненужными.

— Если всё получится, — ответил я, — то безусловно.

Тут я ничуть не грешил против истины. Другое дело, что дрожжевой завод, скорее всего, так и останется стоять…

Михаил Иванович слегка кивнул.

— Благодарю. Простите наше любопытство, Александр Сергеевич — но мы люди практические. Любим понимать, как всё будет устроено не сегодня, а через полгода.

Через полгода…

Через полгода Ленинград будет задыхаться в тисках чёрной зимы, а на улицах будут лежить окоченевшие тела, которые даже не