Виктор Сиголаев - Где-то я это все… когда-то видел(СИ)

Тут же меня обхватывают сзади, стараясь прижать мои руки к туловищу.

— Я держу его! Держу! Бей!

Да! Грустно будет огрести от карапузов. Какой позор!

Резко сгибаю колени, одновременно поднимая обе руки вверх и скручивая корпус вправо. Ага! Вот и правая стопа коварного противника. Я хватаю ее рукой и сильно дергаю вперед-вверх.

Черт! Не переборщил, случайно?

Парень врезается спиной в землю и беспомощно хлопает ртом. Переборщил. Дыхание у него заклинило, так бывает. Я хватаю его за обе ноги и дергаю на себя. Его руки закидываются за голову, и он начинает дышать. Фу! Пронесло.

И тут же мне засвечивают в правое ухо. Не больно, но громко и ужасно обидно. И это — когда я оказывал первую помощь их поверженному бойцу!

Ах вы, черти! Резко подаю тело назад и бью головой не глядя. Хрясь! Попал в нос. Сзади начинают орать. Да что ж так громко то?

Крутя головой во все стороны, пячусь спиной к кустам. Не давать зайти за спину. Что ж вы кучей лезете-то? Молодняк! Элементарных понятий не разумеют. Нельзя толпой на одного. Не по-пацански. И бестолково. На опасную близость ко мне могут подойти не больше двух-трех агрессоров. Потому как мешают друг другу. Я раз за разом просто кидаюсь из стороны в сторону. Так, что первый оказывается на пути второго. Придерживаемый мною за локоток в неудобном для него изломе, он становится как-бы моим щитом. На время, пока я не отталкиваю его на ближайшую опасность.

Да что же он орет так громко? «А! Это он специально так выразительно горланит. Чтобы кто-то постарше услышал», — соображаю я, вертясь юлой и отводя в сторону тянущиеся ко мне в руки.

Ну, да! Неподалеку на шум и крики уже прыгает через забор паренек подросткового возраста. Кажется, одним вспухшим ухом я сегодня не отделаюсь.

— А ну, хорош! Хорошо, я сказал!

От меня отхлынули.

Высокий загорелый парень в одних семейных трусах хулиганского разлива неторопливо приближается к месту битвы.

Я усмехнулся. Потер горящее ухо. Можно расслабиться.

— Плохо свой молодняк воспитываешь, Олег!

— Витёк? Это ты?

— Да уж, я. Чуть не порвали меня карапузы ваши.

— Вы что, — Олег делает страшные глаза и выпячивает челюсть, — вы на кого поперли? Вы чего не спросили, с какого он района? Вы знаете, с какого Витёк района?

Малолетнее хулиганье дружно машет головами, потирая синяки.

— Да сейчас вся Матюха здесь будет! А ну брысь все отсюда!

— Это Генка все начал! Приезжий! Племяш тетки Зины! Мы не хотели вовсе!

— Брысь, я сказал!

Рассыпались в разные стороны. Большинство — по-партизански исчезает в кустах.

— Пойдем, Витёк, ко мне. Расскажешь, что, да как.

— А ты, значит, в Любимовке живешь.

— Ну, да. Из наших еще Оксана здесь…

— Ну, пойдем.

И Олег, и Оксана…

Правая и левая руки Галины Анатольевны. И в Любимовке. Где служит Родькин батя.

Любопытно…

— Вот моя берлога!

Берлога оказалась крохотной комнатенкой, умопомрачительно уютной и светлой. Через настежь открытое окно виднелось зеленое буйство домашнего сада. Пахло дынями, виноградом и… окрошкой.

Олег как-бы ненароком опустил рамку с фотографией, стоящую на письменном столе, изображением вниз. Я успел заметить характерно чернобровую дивчину на снимке и деликатно стал рассматривать стены.

От пола до потолка в комнате все было обклеено любительскими черно-белыми снимками. Основная тематика — горы и яхты. Людей почти нет, только в одном месте прямо над столом я увидел нашу туристическую группу, снятую возле памятного знака на Ангарском перевале.

— Увлекаешься фотографией? — спросил я, кивая на стенку.

— Так. Между делом.

— А что за аппарат?

— Да, вот он, — Олег двинул по столу в мою сторону старенький, весь исцарапанный «ФЭД-3».

— Слушай! А чего ты его в последний поход не брал? — спросил я, осторожно поворачивая в руках раритетного тезку железного Феликса.

— Да, брал я его! Пленку порвал в автобусе, когда ты с сольным концертом выступал. Так и протаскал в рюкзаке. Так, каким ветром тебя занесло в нашу провинцию?

— Гости с Ростова приехали, — не моргнув глазом, соврал я, — просили дикий пляж показать. У вас пляж оказался самым диким. Включая диких боевых хомяков!

Олег засмеялся.

— Да! Точно — дикие. Куча-мала! Как ты вообще на ногах устоял? Зверьки! Затоптали бы без понятия.

— Ладно! Не бери в голову. А ты что, играешь? — я заметил гитару, скромно стоящую в углу комнаты, — Или просто, предмет интерьера?

— Тоже, между делом…

— Честно скажу, нравятся мне многосторонние люди! — искренне произнес я, с чувством, — Туризм, фотография, музыка. Я так понял, ты еще и яхтсмен?

Олег снова засмеялся.

— Это тоже… Между делом.

— А ты с яхты не пробовал снимать когда-нибудь?

— Как это? С «Оптимы»? С этой плоскодонки? Да у меня нитки сухой не остается после каждого захода! Фотик жалко…

— Ну да, ну да,…

Я задумчиво вертел в руках старенький фотоаппарат. На «Оптимистах» действительно, не забалуешь.

— А на «Лучах», «Финнах» не ходишь? К Херсонесу, например?

— Не-а. Рано еще, — Олег взял гитару, уселся на старенькое продавленное кресло и стал наигрывать что-то простенькое перебором, — Да и опыта маловато. Как и веса…

— Олег! А возьми меня когда-нибудь на тренировку! Всю жизнь мечтал побывать рядом с яхтами!

— Все свои сознательные три года? — парень усмехнулся, — Нельзя, Витек. Строго у нас там, посторонних не жалуют. А запись в секцию — только с десяти.

— Да ты меня только на территорию проведи! А там я растворюсь. Если чего, скажу, сам пролез. Ну, давай!

Олег с сомнением покачал головой, продолжая мучать гитару.

— Лады! Давай сделаем бартер!

— Чего?

— Ну…баш на баш. Я тебе показываю супер песню, а ты меня проводишь в яхт-клуб.

— Какую такую песню?

— Такую, что любую девчонку — влет! Со стопроцентной гарантией. Ну, если она, конечно, не глухенькая…

Олег непроизвольно кидает взгляд на стол. Как там себя дивчина чувствует на фотографии, бровями в стол? Давай, давай! Заглатывай крючок, романтик.

— Ну-у… не знаю.

— Упрощаю сделку! Я тебе исполняю эту песню, а ты оцениваешь сам — как будут реагировать на нее девчонки. При согласии — обучаю тебя за полчаса. А ты меня ведешь на тренировку. Идет?

— Идет! Держи гитару.

Я схватил инструмент, уселся на тахту и стал наигрывать вступление из «Титаника».

— В школе английский учишь?