Абиссинец 1889. Том 4 - Сергей Насоновский

Пилипенко связал воедино Сагалло, Аден, дядю Аркадия, «Кострому» и Беркута. Один неверный шаг, и я потяну за собой всех.

— Я не знаю никакого Исмаила. Ваш Бирюков, спасая свою шкуру, готов наплести сказок хоть про арабских джиннов. Сенцов мстит за то, что я его поймал и сдал капитану. Я состою в приготовительном разряде станицы Лончаково Уссурийского казачьего войска и готовлюсь к службе. Не шпион я и не убийца. Больше мне сказать нечего.

Лицо Пилипенко покраснело, показная утонченность слетела разом.

— Ты играешь с огнем, Громов! — заорал он. — Не понимаешь, где находишься? Твой атаман Овсянников остался в станице. Здесь за тобой никто не стоит. Дай мне имя Исмаила, признайся в сговоре на «Костроме», и я переквалифицирую дело. Пойдешь свидетелем и вернешься домой к своей невесте. Есть ведь уже такая?

Он схватил меня за ворот рубахи.

— А если нет, то пущу в ход все, что имею. А тут много: пиратство, убийство офицера, шпионаж. Ты сгниешь на сахалинских рудниках, не дожив до двадцати пяти. Кто такой Исмаил?

Я снял его руку со своего ворота и посмотрел прямо в бешеные глаза.

— Записывайте в протокол что хотите, господин следователь. Я никого оговаривать не собираюсь.

Пилипенко резко повернулся к двери.

— Караул! В карцер его. В подвал, на хлеб и воду. Посмотрим, как запоет через неделю!

Тяжелая дверь распахнулась. Но вместо караульного на пороге появился Федюков, привезший меня из Лончаково.

— Отставить, Александр Иванович. Хватит с него, — произнес он будничным тоном.

Лицо Пилипенко мгновенно изменилось. Ярость исчезла, будто ее и не было. Он одернул мундир и ответил обычным голосом:

— Есть, отставить.

Я еще пытался осмыслить перемену, когда Федюков шагнул в кабинет. За его спиной показалась знакомая фигура.

Дядька. Аркадий Игнатьевич.

Сердце екнуло от радости и злости. Я, кажется, все понял, и прямо сейчас хотелось хорошенько приложить по шее всех, включая самого дядьку.

Но я взял себя в руки, выдохнул и начал подниматься ему навстречу. Аркадий тоже отступил в сторону, освобождая проход. Из полумрака коридора вошел еще один человек.

Я замер, наполовину привстав со стула.

Здесь я мог ожидать увидеть кого угодно, но только не его.

Я смотрел на знакомое лицо человека, которого в Хабаровке быть никак не могло.

Перевел взгляд на застывшего Пилипенко, невозмутимого Федюкова, спокойного дядю Аркадия и снова на вошедшего.

Теперь я окончательно перестал понимать, что, черт возьми, здесь происходит.

Я все-таки сорвался. Вскочил со стула, в два шага подлетел к вошедшему за дядей и с размаху впечатал кулак ему в скулу.

Тот отшатнулся, влетел спиной в дверной косяк и едва не сбил с ног стоявшего рядом Федюкова. Я рванулся следом, но Пилипенко перехватил меня за руку и дернул назад.

— Сдурел?! Стоять! — рявкнул дядька.

— Сука, Сема! Как же ты мог? Другом еще назывался! — выкрикнул я, пытаясь вырваться.

Рыжие вихры, знакомый хитрый прищур. Передо мной стоял Семен Бирюков, Рыжий, мой товарищ по Сагалло, Адену и всем нашим приключениям на далеком Ближнем Востоке.

Семен сплюнул на пол кровь, потрогал наливающуюся синяком скулу и вдруг хохотнул.

— О-о, вот теперь узнаю Андрюху. Чуть челюсть не свернул. Это ты мне ту оплеуху в сарае Юсуфа все забыть не можешь?

— Все, Андрей, остынь! — Аркадий Игнатьевич встряхнул меня за плечи и отпустил. — Проверка закончена и спектакль тоже.

Я замер, переводя ошалелый взгляд с улыбающегося Семена на невозмутимого дядю.

— Какая еще проверка?

Аркадий Игнатьевич не ответил. Повернулся к Пилипенко и Федюкову, наблюдавшим за разыгравшейся сценой.

— Александр Иванович, Василий Петрович, благодарю за службу. Вы свободны. Оставьте нас.

— Слушаюсь, ваше высокоблагородие, — козырнул Пилипенко.

Он первым вышел из кабинета. Федюков молча последовал за ним и прикрыл дверь.

Мы остались втроем. Семен шагнул ко мне, все еще потирая челюсть, и протянул руку.

— Ну что, здорово дневали, Андрюха!

— Слава Богу, Семен, — ответил я, пожимая его крепкую ладонь. — Я ничего не понимаю. Меня только что во всех смертных грехах обвинили, на каторге четвертак прочили. Я уж думал, все, приплыл.

Аркадий Игнатьевич отодвинул стул, на котором сидел Пилипенко, и устроился за столом.

— Присаживайтесь, братцы. Теперь все по порядку. Дознание по делу «Метеора» действительно было. Только прошло оно еще два месяца назад, когда французы снова подняли дипломатический шум.

— А мне ты почему ничего не сказал?

— Потому что делу ходу не дали, Андрей. Неужто ты и вправду думаешь, что Россия позволила бы судить казаков за защиту Новой Москвы? Министр иностранных дел Гирс потребовал разобраться во всем досконально. Разобрались без вашего участия, в высоких кабинетах, и там наши люди вас отстояли.

— А арест в Лончаково? Конвой? Опись моих трофеев?

— Теперь это часть твоей легенды. — Аркадий Игнатьевич чуть улыбнулся. — На такую службу официальной повесткой не вызывают, поэтому настоящее предписание пришлось немного подправить. Новых людей у нас проверяют делом. Со мной в свое время обошлись еще круче.

Он откинулся на спинку стула.

— Как видишь, все сработало. Через месяц вернешься в Лончаково полностью оправданным. Для всех история закончится именно так.

— Вы меня берете на службу?

Дядя подался вперед, и взгляд его стал предельно серьезным.

— А ты забыл наш разговор перед выходом во Владивосток?

— Нет, Аркадий Игнатьевич. Но все слишком неожиданно.

— Привыкай. В нашем деле иначе не бывает. Шлыкова помнишь?

Я кивнул.

— Наверху решили усилить наше направление. Потребуются подготовленные группы вроде той, которой он командует, для дел, которые открыто вести нельзя.

Он понизил голос:

— Нужна разведка по всему Приамурью и дальше. В Петербурге вопрос о строительстве Великого Сибирского пути решен. Новая дорога свяжет Россию с Тихим океаном, а это крепко заденет чужие интересы. Банда метких стрелков, за которой мы охотились больше двух месяцев, только начало. По нашим сведениям, на китайском берегу англичане снабжают оружием и сколачивают хунхузские шайки для нападений на изыскателей и приграничные селения. Японцы тоже проявляют к Приморью нездоровый интерес. Тайная съемка местности была лишь первым шагом их лазутчиков. И без Лондона там, похоже, не обошлось.

Дядя ненадолго замолчал.

— Поэтому и создаются особые разведывательные команды. Вы с Семеном среди