Сергей Артюхин - 80 лет форы. Часть вторая

26 сентября 1946 года.

Мексика, г. Мехико.

Пробравшись через многолюдную толпу, невысокий, смуглый от загара человек зашел в неприметный ресторанчик, где было совсем пусто. Кивнув своему знакомому у стойки, он не торопясь уселся за столик и, развернув купленную неподалеку газету, принялся читать.

– Сеньор? – возникший, словно из ниоткуда, официант протянул меню.

– Ммм… Энчиладос – только поострее, хорошо? – немножко мороженого и кофе. В кофе добавьте две ложки сахара, молока и чуток сливок. Спасибо, – мужчина ни на секунду не оторвался от читаемой в настоящий момент статьи.

– Си, сеньор, – и официант испарился так же незаметно, как и появился.

– Жаркий денек, сегодня, да? – присевший за соседний столик старый мексиканец, заросший бородой чуть ли не до самых глаз, пыхнул толстенной сигарой и ухмыльнулся.

– Это уж точно, – все так же не поднимая глаз отозвался неизвестный. – Порою я думаю, что русским с Сибирью повезло.

– Ну, не знаю. По мне лучше жара, чем холод.

– Пожалуй, – кивнул человек с газетой.

– Тем более что на моей гасиенде есть пара прекрасных прохладных мест. Ну, знаете – у пруда, под сенью деревьев, с красоткой-женой, – мексиканец хохотнул.

– Полагаю, мексиканские женщины делают воздух вокруг горячее, а не прохладнее, – улыбнулся мужчина.

– С этим не поспоришь, – и все так же ухмыляющийся мексиканец встал из-за стола. – Удачи вам в ваших делах, сеньор.

– И вам того же, – за весь диалог газета в руках незнакомца даже не шелохнулась.

Этим же вечером в сорока пяти километрах от города группа людей извлекла из указанного связным тайника сорок четыре винтовки, пять пулеметов и три десятка гранат.

Майор Стольнин был доволен.

Сгущавшиеся над столицей Мексики сумерки нежно укутывали небольшое здание – виллу в одном из многочисленных пригородов. Выполненная в испанском колониальном стиле, она была, тем не менее, новостройкой, напичканной новейшими на тот момент решениями из области архитектуры…ну и небольшой бункер под зданием тоже был.

– Сеньор Карденас? – вошедший в кабинет человек улыбнулся и протянул руку. Бывший президент Мексики поднялся навстречу и, ответив на рукопожатие, вернулся в кресло, сделав гостю знак присоединяться.

– Какой прекрасный вечер, не так ли?

– Безусловно, господин президент.

– Да. Так не хочется портить его разговорами о делах. Но куда деваться, – Карденас всплеснул руками и покачал головой. – Политика не отпускает меня даже после ухода с президентского поста. Но такова судьба…

– Такова судьба, – повторил гость и склонил голову.

Однако следующую фразу Ласаро Карденас произнес уже совсем другим тоном:

– Полагаю, мой дорогой друг просил вас что-то мне передать? – в голосе явственно прозвучала сталь обнажаемого клинка.

– Вы очень проницательны, господин президент.

– И что же?

– Наш большой брат всем уже изрядно надоел…а вы знаете, что у этого родственничка имеются к вам серьезные претензии…

– Ну, братец ничего мне не сделал тогда, когда я отбирал у его компаний недра, принадлежащие мексиканскому народу. Вам не кажется, что поздновато вспоминать такие мелочи…особенно в свете происходящего?

– О, боюсь вы не так поняли, господин президент. Те дела давно минувших дней их не волнуют. Им нужен мексиканский народ, убивающих своих братьев из Южной Америки за интересы совсем других людей. И они прекрасно понимают, что возглавляемая вами партия этого не допустит. Вы этого не допустите…я полагаю, вы уже догадываетесь, какое решение они примут?

– Жозе волнуется за мое здоровье? – Карденас усмехнулся.

– В том числе. Он мечтает о свободной Латинской Америке, где никто не эксплуатируется, и свободные народы живут счастливо…

– И во главе этих свободных народов он видит себя, не так ли?

– Он полагает, что подобные вопросы можно будет решать гораздо позднее, когда большого Брата поставят в угол и выпорют.

– Ну, порка братика уже идет. И даже не отцовским ремнем, – Ласаро снова усмехнулся. – Удивлен, что Жозе этого недостаточно.

– В том то и дело, что нет. Эта порка избавит Большого Брата от привычки лазить по чужим огородам. А этот огород он считает своим.

Бывший президент Мексики, руководитель Мексиканской революционной партии, Ласаро Карденас, встал из-за стола и, подойдя к балкону, посмотрел на появляющиеся над городом звезды. Помолчал, о чем-то напряженно раздумывая.

– Ладно, – наконец, разорвал тишину его голос. – Чего именно хочет Жозе?

Появление немецкого «Леопарда» было весьма неожиданно для отдыхавших советских бойцов. Васильев, зло посмотрев на виновато разводящего руками командира боевого охранения, погрозил ему кулаком и, наклонившись к уху, гневно прорычал:

– Мы еще поговорим, сокол ты мой сизокрылый.

Вылезший из танка немец, наблюдавший эту картину, ухмыльнулся.

Несмотря на то, что со времен советско-германской войны прошло вот уже четыре года, тепла в отношениях кадровых офицеров явно не хватало, а потому подколки друг другу устраивали обе стороны. Объединенное Стратегическое Командование Евразийского Союза такое, естественно, не одобряло и за подобные проделки наказывало строго – если узнавало, конечно, – ибо уже неоднократно случались случаи «дружественного огня». Так, к примеру, немецкая «Пантера 2», имитирующая нападение из засады и неожиданно выскочившая на дорогу прямо посреди советской механизированной колонны была обстреляна из ручных противотанковых гранатометов сидевшими на броне оказавшегося рядом «Берии» пехотинцами. А еще секундой спустя к ним присоединились орудия тяжелых БМП… Результат – два убитых и три раненных немецких танкиста, а также несколько обожженных выхлопами РПГ советских солдат – причем один из них пострадал довольно серьезно.

Или отделение советской войсковой разведки, по непонятной причине решившее проникнуть на охраняемый немцами объект. Результат – четыре трупа и четырнадцать раненых с обеих сторон.

И такие случаи были неоднократны и совсем не единичны… Далеко не все из них заканчивались столь печально, но подобный бардак приводил генералов в состояние, классифицированное каким-то из армейских остряков как «носорог разъяренный, подслеповатый».

Поэтому, с недавних пор за подобное можно было так отхватить (даже если происшествие обошлось без жертв или особенных неприятностей), что желание подшучивать над союзником с обеих сторон довольно резво угасло.