Аристарх Нилин - Потерявшийся во времени

— Ну что же Алексей Михайлович, проходите, садитесь. Будем знакомиться. Меня зовут Борис Петрович, я генерал-майор госбезопасности, а Вы стало быть и есть тот ясновидящий, который так много чего знает, неизвестно только из каких источников, — говоря все это, он подошел почти вплотную ко мне и протянул руку. Его улыбка, манера разговора и явная доброжелательность, располагали к себе, поэтому, я протянул руку и сказал:

— Кутилин.

— Присаживайтесь.

— Спасибо, — я занял место напротив, а генерал обошел стол и уселся в кресле.

— Ну-с с чего начнем, может с чайковского?

— Можно, ответил я, с лимоном желательно.

— Слышал Павел, с лимоном ему. Вот оно новое поколение. Наверное, впервые в кабинете генерала, а держится молодцом. Попроси, чтобы Вера Яковлевна организовала три стаканчика.

Павел вышел и мы остались одни. Надо же дипломатично как выпроводил подчиненного, подумал я.

— Я ознакомился с рапортом капитана Кротова и майора Сименкова, с которыми вы имели беседу. Должен прямо сказать, что все о чем вы упомянули, имело место. Факты полностью совпадают. Поэтому не буду ходить вокруг и около, спрошу прямо, откуда у вас эта информация и что вы знаете еще?

— Как вам сказать. По правде говоря, много чего, что было и что будет. Только информация, которой я обладаю, имеет столь важное значение, что возможно она, не в обиду вам будет сказано, должна быть доведена до сведения на самый высокий уровень. И поверьте мне, я это говорю не для красного словца, или пытаюсь выставить из себя некого мессию, который пришел, чтобы спасти человечество. Боже упаси. Я и сам не рад, что стал невольным обладателем информации из будущего. А что касается того, откуда мне все известно, так я и сам не знаю. Проснулся однажды, а в памяти все что будет с нами почти за тридцать лет истории.

— Даже так?

— Да так. Поверьте, я долго колебался идти или нет к вам.

— Что так?

— Упекли бы в психушку и все дела.

— Ну это все байки.

— Не скажите. Лет через двадцать об этом будут знать все.

— Что же произойдет такого, что все секреты вдруг станут известными?

— Все не все, но многие, а вот почему, могу ответить прямо. Страна исчезнет.

— Не понял?

— В том-то и дело, что поверить в это сейчас невероятно сложно, пожалуй это и стало основной причиной, почему я решил к вам прийти. Теперь понимаете, какова цена этой информации и кто должен её знать, чтобы оценить, осмыслить и понять?

— Хорошо, допустим я вам верю, а вы можете привести еще какие-то доказательства, чтобы окончательно снять тень сомнения в вашей правоте.

— Конечно.

— Например?

— Мне как-то попалась книга, в которой рассказывалось о противостоянии наших разведок в годы холодной войны, то бишь в наше время. Автора к сожалению не помню, кажется англичанин написал, у нас её перевели в начале ХХI века. Так вот в ней он подробно останавливается на основных этапах этого противостояния, и в частности уделил много внимания тому, какую роль сыграли агенты, которые стали либо перебежчиками, либо двойными агентами. Конечно большинство имен я не запомнил, поскольку не обладаю фотографической памятью, но кое-какие имена помню.

— Даже так.

— Да. Только я сейчас все же волнуюсь, хотя и пытаюсь не подать вида.

— А на вид не скажешь.

— Да нет, по пульсу чувствую, а внешнее это так, напускное. Во всяком случае в разведчики я не гожусь, детектор сразу покажет кто я.

Генерал улыбнулся, глядя на меня.

— Так вот можно сделать проще. Вы дайте команду написать на листе бумаги сотни две-три фамилий, а среди них ненароком укажите имена людей, которые являются агентами в странах Европы и Азии. А я попытаюсь вспомнить и указать их.

— Так ведь стран много, да и агентов по всей видимости хватает.

— Наверно, тогда давайте остановимся на нескольких странах, скажем Англия, Франция, Испания.

— А вы занятный молодой человек, хорошо, давайте попробуем.

Генерал поднял трубку и вызвал к себе Зуева. Тот вошел с тремя стаканами чая и поставил поднос на стол. Наклонившись перед генералом стал внимательно слушать его указания, после чего, четко отчеканил, — постараюсь уложиться в пятнадцать минут.

— Ну что же давайте чайку пока выпьем.

Я подвинул стакан и стал медленно пить, стараясь не особенно крутить головой по сторонам и рассматривать достопримечательности кабинета. Генерал, так же как и я, пил чай, посматривая на меня, потом неожиданно спросил:

— Вы вот написали по поводу Ирана, а что касаемо их соседей, что можете сказать?

— Надо же, решил прощупать меня и главное как ловко. Нет, дорогой товарищ генерал, я не такой лох, как вам кажется. Если уж решил двигаться к чему-то, надо держаться до последнего и придерживаться твердой линии, а следовательно очень осторожно выдавать информацию, поэтому немного подумав, ответил:

— Как вам сказать, Восток дело тонкое. Ирак, Иран, Афганистан, одно слово бермудский треугольник. Кто туда залезет, тот там и пропадет.

— Загадками говорите или не хотите прямо отвечать?

— Если честно, то не хочу, не время.

— Даже так?

— Даже так. Ну вот к примеру, скажи я вам, что война в Афганистане, это неизбежность, что вы мне ответите? Ничего. И будете правы, почему, да потому что время, которое позволяет сказать о важности того или иного события, возможно еще не пришло, а стало быть и степень важности данной информации трудно оценить в данный конкретный момент времени.

— Вы прямо как философ выражаетесь.

— Нет, это у меня иногда бывает, начинаю так выражаться, что кажется, что я черезчур заумно говорю, извините.

— Нет ничего, даже весьма интересно. Не часто можно услышать, чтобы люди Вашего возраста так рассуждали.

— Это привычка со студенческой скамьи, когда не очень знаешь ответ, начинаешь плести философским языком околесицу, глядишь и на трояк уболтаешь преподавателя.

— И как получалось?

— Не всегда, но иногда срабатывало.

Генерал рассмеялся, и в этот момент в кабинет вошел Зуев, держа в руках две страницы машинописного текста, на котором были аккуратно набиты в три столбца фамилия без инициалов людей в алфавитном порядке. Он положил их перед генералом. Тот надел очки внимательно посмотрел и передал их Зуеву. Тот подошел ко мне и положил их передо мной. Взяв их, я мельком пробежал листы и увидав знакомую фамилию, которая вертелась на языке, но никак не хотела вспоминаться, сказал:

— Одна фамилия мне точно кое-что говорит.

— Вот как. И что же?