Вильгельм Шульц - «Подводный волк» Гитлера. Вода тверже стали
— Спасибо, Вероника, мне уже пора идти. Еще, чего доброго, нарвусь на патруль…
— Ничего страшного, оставайтесь. Действительно уже полночь… Знаете, к тому же я очень боюсь находиться дома одна… (она слегка покраснела).
— Как одна? А муж?
— Дитрих уехал получать продукты. Будет только завтра вечером. Правда, оставайтесь. Мне будет не так страшно… Хотя я все равно не выключаю свет.
— Чего же вы боитесь?
— Всего… (она опять отвела взгляд и покраснела). Знаете, на днях был сильный ветер, так жутко в трубе выло. Я никак уснуть не могла.
— Я бы на вашем месте куда больше боялся завывания «Ланкастеров».[56]
— Их я как раз не боюсь, — твердо сказала Вероника.
— Напрасно… Последняя бомбежка была очень опасной. Такое впечатление, что «томми» отлично осведомлены о всей системе нашей ПВО. Так что могут и накрыть, — Ройтер попытался показать, видимо, как британцы собираются накрыть жилище майора Лутца, но предательская чашка с остатками кофе соскользнула с тарелки. Несколько секунд балансировала на краю блюдца и наконец плюхнулась на белоснежную рубашку лейтенанта.
— Вот, черт! — непроизвольно выругался Ройтер.
Вероника была в таком ужасе от произошедшего, что даже пропустила упоминание имени агента противника мимо ушей. А ведь в ее департаменте считается, что его именно так можно призвать…
— Я сейчас. Сейчас все сделаю… все… — засуетилась она. — Давайте скорее рубашку. Я все выведу, у меня есть «Persil»…
— Как глупо получилось…
— Скорее пойдемте в ванную…
Спору нет. Ситуация идиотская. В чужом доме, с чужой женой… Без рубашки… Еще сюда одного фотографа, и все будет в ажуре… А ведь вот ничего плохого не хотел. Просто пролил кофе. Слава богу, что на китель не попало…
— Сейчас, я все сделаю… — бормотала Вероника. — Вы знаете… это такое счастье что-то делать по дому… Ведь все это делаешь для своего мужчины, понимаете, я считаю в этом самое высокое предназначение жен…
В тесной ванной их лица оказались слишком близко, чтобы сделать вид, что ничего не произошло.
Чем-то походило это помещение и тусклый свет на матросский кубрик на подлодке.
— Скажите, сударыня, — прошептал Ройтер, — вы не боитесь ваше руководство?
— Какое руководство? — в тон ему прошептала Вероника.
— Вон то, — Ройтер поднял палец, указывая в направлении вселенского Гросс-Адмирала. — Вы не боитесь… согрешить?
Дыхание Вероники стало чаще. Она вовсе не собиралась покидать ванную, во всяком случае, не делала для этого никаких попыток.
— Согрешу — покаюсь… — едва слышно прошептала она.
* * *В Штабе Дёница, в Корневеле, было тихо. Слышалось только монотонное гудение электрогенераторов и бой часов. Дежурный офицер кодировал сообщение: «Всем субмаринам, преследующим конвой, сообщить свои координаты!» «U-47! Приказываю, сообщите координаты!» Прин не отозвался. Еще не осознав, что случилось, дежурный офицер повторял сообщение. Прин молчал. Единственный раз в жизни герой Скапа-Флоу позволил себе игнорировать приказ…
Дёниц понимал, что в море сейчас идет тяжелая битва, может быть, самая тяжелая за всю войну. Он еще раз окидывал взглядом карту, на которой выделялся один красный флажок — U-47 — Прин… И вроде бы ему нечего было найти себе в укор и все же… все же… все же… Прин — лучший из лучших. Ройтер ведь тоже исчезал из эфира. Дважды! Да и не только Ройтер. Потом оказывалось, что повреждена антенна. Естественно, она, пожалуй, самая уязвимая часть лодки. Но то Ройтер — «капитан-колбаса». А то Прин… И как только Клаус мог додуматься проситься на лодку к этому психу? Все так или иначе свое дело знают, но этот глумится, он играет со смертью, и эта опасная игра составляет смысл его жизни. Нет, нет и еще раз нет. К Ройтеру на лодку шли добровольцы. То есть такие же сумасшедшие, как и он сам. Но Клауса среди них не будет. Он не допустит. Да, его сын — солдат, и если суждено ему погибнуть, то пусть сделает это с честью, достойной тевтонца, а не по-глупому, ради бравады. В подводной войне никогда нельзя точно знать, что случилось с лодкой. Почему не отвечает? Может быть, сражается с глубиной и огнем, может, затаилась и ждет, когда у «томми» притупится внимание, а может, израненная и покореженная, ковыляет в базу, не в состоянии отвечать на запросы. И потому официальные похороны подводников обычно запаздывают на 2–3 месяца. Сначала напротив номера лодки ставится звездочка. И это еще не конец, еще есть шанс, что звездочка эта будет стерта. Затем, если ничего не меняется, по прошествии двух недель появляется вторая. Это уже много хуже. Но сейчас пока еще только красный флажок на карте — даже не звездочка… Нет, Прин — опытнейший подводник, хитрый, ловкий, инициативный. Бык Скапа-Флоу. Он не позволит с собой расправиться…
Уж кто-кто, а Карл Дёниц знал, что в море шанс есть почти всегда. Он вспоминал, как в далекие годы сам атаковал конвой в Средиземном море и как лодка предательски провернулась вокруг продольной оси и пошла на дно. Чего стоило ее вытолкнуть на поверхность! Да и плен — это ведь тоже не конец. Вот он сам побывал в английском плену. Но он жив! Жив и, невзирая ни на что, задушит этого чванливого британского льва. Надо было его убить еще тогда, в 18-м, в лагере, когда время от времени среди британцев возникали настроения «перевешать всех пленных командиров подлодок»! А зря вы это не сделали, дорогие «томми», — сейчас бы вам жилось куда как слаще!
* * *Все. Дождались. Сегодня в 14.00 лодка отваливает от пирса и устремляется в Северную Атлантику. «Берегись, Англия!» — так думал «санитар моря», когда утром собирался посетить гальюн. Не тут-то было! Дикая резь, как электрическим током, прошила все тело с ног до головы. Вторая попытка помочиться была еще хуже. Не помогали ни стиснутые зубы, ни ницшеанское презрение к боли любого рода. Моча просто отказывалась выходить наружу. Обычно в таких случаях начинают лихорадочно перебирать «кто?». Здесь и перебирать-то было нечего. В его мозгу не укладывалось, как такая тихая и набожная девица, как Вероника, могла наградить его триппером. При этом довольно странным обстоятельством выглядело то, что ее законный муженек был в полном порядке… Вот так-то вот! Все бабы б…и, как можно было в этом сомневаться! Медкомиссия, привыкшая мыслить штампами, естественно, завернула его, разразился скандал. Но этот скандал хоть и скандал, конечно, честь флота и все такое, но все же — не апокалипсис. Случались такие истории в Кригсмарине и раньше. Можно даже сказать, такие истории встречались достаточно часто. Можно даже сказать, что триппер — почти что профессиональная болезнь подводников.