Евгений Беляков - Франгуляры

Пообвыкшись к шестому классу в девичьей роли, Хасла стал задумываться о своей дальнейшей судьбе после окончания школы и в этой связи заинтересовался, так сказать, историей вопроса, зарывшись в доступную школьникам историческую литературу. Оказалось, что подобные ему субъекты известны были во Франгуле с древнейших времен, именно они пополняли жреческое сословие. Примерить на себя роль служителя богов очень хотелось, но увы, в тех же книгах утверждалось, что непременным условием посвящения в жрецы была кастрация, а вот этого Хасле пока никак не хотелось. На последнем медосмотре, когда он пожаловался хирургу, что с ним иногда ночью творится что-то не то, тот в ответ цинично предложил ампутировать Хасле яички, чтобы он совсем стал похож на девочку и в дальнейшем не имел никаких проблем. Предложение было отвергнуто с гневом и со слезами, все же что-то мальчишеское в Хасле еще оставалось, и решиться на такую операцию было все равно, что предать себя.

Увы, какие бы терзания ни одолевали несчастного недопацана, поделиться ими ему было не с кем. Отец давно к нему охладел, мечтая об еще одном, теперь уже настоящем сыне, мать в который раз пыталась этого самого сына зачать, да все как-то неудачно, жила только своими переживаниями и Хаслу не понимала, в школе в нем видели только девочку и ничего кроме внепланового визита к психиатру предложить не могли, знакомые недопацаны со своей судьбой, похоже, уже смирились, отвечая на его вопросы какими-то банальностями, а к настоящему пацану и подойти-то было страшно. Известие, что им интересуется какой-то иностранный пацан, в этих обстоятельствах показалось Хасле просто манной небесной. Идти одному в незнакомый дом, где его ждут люди, о которых он не знает ничего, даже их имен, это ж настоящее безумие, да? Ну, пусть считают свихнувшимся, пусть посмеются, пусть что хотят с ним делают, главное, чтоб выслушали!

Все это, хоть и в более сумбурных выражениях, Хасла и рассказал в ходе своей долгой горячей исповеди. Рассказал и тревожно уставился, морально готовый к ответным насмешкам. Игинкату, впрочем, смеяться не хотелось совсем, к тому же не на все свои вопросы он пока получил ответы.

- Хасла, скажи, а вот те учителя мужчины, которые у вас в школе преподают, они сами тоже женские школы заканчивали?

Недопацан задумался.

- Даже не знаю, как-то ни разу не спрашивал…

- Но из вашей школы многие поступают в университеты?

- Наверное, да.

- А что у вас преподают, какие предметы? Ну, если сравнить с мужской школой? — это Игинкату хотелось узнать особо.

Альтивис этим вопросом тоже сильно заинтересовался, хотя даже в мужскую школу не ходил. Игинкат, чтобы было с чем сравнивать, рассказал, чему его самого прежде учили в Кенлате и чему учат сейчас в 17-й городской школе. Хасла, в свою очередь, поведал, чем им приходится заниматься в женской школе. После обмена мнениями все трое дружно решили, что в кенлатских школах и мальчиков, и девочек учат примерно тому же, что девочек во Франгуле, а вот мужские франгульские школы уделяют куда меньше времени интеллектуальным предметам, если не считать истории и математики.

- Вот зараза, оказывается, мне лучше было бы к женской школе прикрепиться! — с досадой произнес Альтивис.

- Не, Хасла, при таких условиях тебе точно в университет готовиться надо, — вынес вердикт Игинкат. — Я вот в своем классе теперь первый чуть ли не по всем предметам, а стал бы таким у вас, это еще большой вопрос. А в университете, думаю, никто тебя третировать не станет.

- Хорошо бы, но до него еще дожить надо, с ума не спятив.

- А чего тебе там не хватает-то? Общения с пацанами? — промолвил Альтивис.

- Ох-х, да хотя бы с теми, кто бы надо мной не потешался и говорил обо мне «он», а не «она».

- То есть, поинтимничать бывает не с кем? А приезжай ко мне, мне тут тоже одиноко живется, друзья редко заходят, у них в школах дел невпроворот. А что до ночных проблем, о которых ты говорил, хочешь, я тебе медицинскую энциклопедию дам? У меня это тоже началось, и ничего там странного нет, просто мы с тобой уже в мужчин превращаемся.

От облегчения Хасла чуть не расплакался, но все же смог совладать с эмоциями и лишь благодарно кивнул. Видя, что собеседник оттаял, Игинкат решился задать еще один интересующий его вопрос:

- Слушай, Хасла, а в женской школе тоже порют за проступки?

- Да, конечно, — недопацан даже удивился такому вопросу, — во Франгуле всех детей дерут с детского сада еще. В детсаду, по-моему, даже одинаково, мальчик ты там или девочка. Ну, когда плеткой по попе охаживают, там ведь ударов и не считают особо, больше на цвет кожи ориентируются. А в школе, конечно, уже розги в ход идут. Говорят, правда, что выдают вдвое меньше, чем дали бы пацанам за такие же нарушения. А у вас в Кенлате не так, что ли? Нет? Счастливые…

- А за что наказывают? Тоже только за обман и всякие шкоды с порчей школьного имущества, а за драки и неуспеваемость нет?

- Ну, за двойки в школе не наказывают, это уж пусть родители разбираются, а за драки, случается, и порют? В отличие от пацанов, девчонкам, знаешь ли, драться не положено, а на них иногда находит. И тогда — туши свет! Пинаются почем зря, в волосы друг дружке вцепляются, даже выдирают, и поди их тогда расцепи! Вот сколько меня пацаны лупцевали, но чтоб так яростно, не-е!.. И за обман, конечно, всем достается, а шкодят там мало, им-то доблесть свою доказывать не надо.

- А тебе хоть раз попадало?

- Не-е, я смирный и не лгун.

- Трус ты, вот и все! — неожиданно вклинился в беседу Ивле.

Трое старших ребят только тут вспомнили, что все это время в комнате вместе с ними находился еще один субъект, для чьих чутких ушек их высокоинтеллектуальные разговоры отнюдь не предназначались. Из пиетета перед Ингаредом и Альтивисом малыш долго молчал, но сейчас, похоже, не выдержал.

- А тебе кто разрешил в разговор старших встревать? — зловеще поинтересовался Игинкат. — Ты мне что обещал, когда просил взять тебя сюда?

- Не, ну правда же, трус он и боли боится… — сбавил тот Ивле.

- Он, между прочим, во франгуляры не готовится! Зачем ему учиться боль терпеть? Ему ум тренировать важнее, и у него это, заметь, неплохо получается, в отличие от некоторых.

- А я что, дурачок, да?! — обиделся Ивле. — Мне шесть всего, а я уже читать умею, да еще языку твоему учусь!

- Вот спасибо, что напомнил, ты утром так и не успел продемонстрировать мне свои познания, можешь сделать это сейчас. Покажи, какой ты умный.

Ивле и рад был бы продемонстрировать, но… сбился уже на третьем слове. Попытался вспомнить, не удалось, продолжил дальше, опять сбился, потрепыхался еще немного и понуро затих.