Сергей Бузинин - «Отпуска нет на войне». Большая Игра «попаданца»
– Я – Полина Кастанеди! – гордо вскинула головку девушка. – Не из каких-то там афинских замухрышек, а из марсельских Кастанеди! – Потом немного подумала и добавила: – Спасибо. Второй раз, кстати.
– Да мне хоть из Метаксы Кастанеди, хоть из Парижа, один черт, не знаю таких, – хмыкнул Пелевин, распутывая тесемки рюкзака. – Есть хотите?
– Не хочу! – фыркнула Полина, препотешно надув губки, но мгновением позже принюхалась к извлеченному из рюкзака свертку и явственно сглотнула слюну. – А что у вас есть?
Леша, глядя, как девчушка аппетитно поглощает вчерашнего плохо прожаренного фазана, смерил ее сочувствующим взглядом и, вздохнув, обронил:
– Как вас только мама в такую даль одну отпустила?
– И вовсе даже не одну, – гречанка, отдав кусочек мяса увивавшейся вокруг нее кошке, облизала пальцы и вопросительно уставилась в недра рюкзака. – А в путь меня не мама отправила, а вовсе даже бабушка!
– Суровая, должно быть, старушка, – заметил Пелевин, набивая табаком трубку. – Просто кремень…
– И вовсе даже нет! – с набитым ртом пробубнила Полина. – Бабушка добрая, и знакомые у нее хорошие!
– Вы, если не наелись, – Леша приглашающе мотнул головой в сторону рюкзака, – не стесняйтесь, там еще много чего найдется.
Он медленно выдохнул первое кольцо дыма и с блаженным видом растянулся на траве.
– А у вас хороший табак, – заметила Полина, зарывшись в рюкзак чуть ли не до пояса. – Моя бабушка такой же любит…
– Не понял? – приоткрыл один глаз Пелевин.
– Моя бабушка курит трубку, – как само собой разумеющееся, пояснила Полина.
– Простите, мисс, – удивленно разинул рот Пелевин, приподнимаясь с земли. – Вот теперь совсем не понял…
– А чего тут непонятного? – в свою очередь удивилась девушка. – Я ведь нормальным английским языком говорю: моя бабушка курит трубку. Трубку курит бабушка моя! Ясно? У меня произношение плохое или вы уши давно не мыли? – Гречанка окинула Алексея оценивающим взглядом и весело фыркнула: – Да и манера бриться у вас, мягко говоря, интересная…
– На себя посмотрите, – обиженно буркнул Пелевин. – Вы от грязи настолько черная, что среди местных за свою сойдете. В яме-то не мылись, поди? Кстати! А в яму-то как попали и почему вас до сих пор никто не нашел? Или нашел, но вытаскивать не решился? Знал бы я заранее, какое… чудо найду, сбежал бы подальше.
– Я не знаю, – вновь начала всхлипывать Полина. – Я все ждала, что меня дядя Поль найдет или Селим отыщет, а их все нет и нет… А может, они там раненые лежат и им помощь нужна?
– Ну, на их месте я бы вас искать тоже не шибко торопился, – язвительно ухмыльнулся Алексей. – А там, это где? И кто такой этот дядя Поль?
– Там, это там, – девушка неопределенно махнула рукой куда-то в сторону. – А дядя Поль – это хозяин каравана, в котором я в Преторию ехала. Прошлой ночью на нас кто-то напал. Все ужасно шумели: кричали, из ружей палили… Ужас просто! Я испугалась и побежала. Только вот Фею с собой прихватила, и то только потому, что она у меня на груди спала… Когда убегала – свалилась в эту противную яму… ну а дальнейшее вы и так знаете.
Пелевин, припомнив ночную какофонию, прикинул, в каком примерно направлении нужно двигаться, подхватил с земли рюкзак и винтовку.
– Ну, коль такое дело, то хватит уже прохлаждаться. Пошли, посмотрим, что там с дядей Полем приключилось…
Стоянку каравана, точнее то, что от нее осталось, они нашли только под вечер и то благодаря Бирюшу. Почуяв смрад паленого мяса и разлагающейся крови, Пелевин хотел было оставить девчонку в кустах поодаль, но та вцепилась в рукав с такой силой, что оторвать ее от себя, не повредив одежду, не представлялось возможным.
Спустя полчаса после жуткой находки она сидела чуть в стороне от обгорелого остова фургона и, провожая потухшим взглядом каждое движение лопаты, молча наблюдала за Алексеем, копавшим общую могилу. А Пелевин, насмотревшись, как та убивалась над телом дяди Поля, как тормошила Селима и беззвучно, глядя в небо сухими глазами, выла над трупами товарищей, рыл и тихо радовался, что девчонка молчит. Как и многие сильные мужчины, Алексей с трудом переносил чувство собственного бессилия и потому вынести еще одну истерику Полины он вряд ли бы смог.
– Какой фамилией вашего дядю Поля величали? – хмуро спросил Пелевин, привязывая дощечку к самодельному кресту.
– Поль Франсуа Мерьез, – безучастным тоном обронила Полина, не поднимая головы.
– Знавал я одного Поля Мерьеза, – проворчал Алексей, тщательно выписывая угольком фамилию покойного. – Только тот среди контрабандистов числился. Суровый дядька…
– Чем вам не нравятся контрабандисты? – девушка на мгновение приподняла голову и вновь бессильно ее уронила. – Люди как люди, зарабатывают, как умеют… Зарабатывали…
– Выходит, мы одного Мерьеза знали… – удивленно почесал в затылке Пелевин. – Ну ладно я, а вы-то как с ним познакомились? В его команде вроде как гимназистки не водились?..
– Я не числилась в команде дяди Поля, – всхлипнула гречанка. – Его Годфри де Колэнпрэн попросил меня до Претории подвезти…
– Де Колэнпрэн? – удивленно охнул траппер. – Черная Смерть, Марсельский Палач и прочая, и прочая, и прочая?..
Полина коротким кивком подтвердила его догадку и вновь уставилась куда-то вдаль.
– Час от часу не легче. А этого-то вы откуда знаете? Или дядя Годфри в свободное от грабежей время посещает курсы кройки и шитья?
– Курсы нет, таверну – да. Бабушка сказала, что лучше Годфри для переправы никого нет. А он, как настоящий француз, не смог отказать женщине в пустяковой просьбе.
* * *Ночью Алексея разбудили неясные звуки, не предвещавшие, впрочем, опасности. Приоткрыв глаза, он увидел, как Полина, устроившая лежанку с другой стороны костра, свернулась клубочком и тихонько всхлипывает в кулачок. И хотя она старалась не привлекать внимания, плач разбудил не только его.
Фея, аккуратно выбравшись из-под лап Бирюша, подбежала к хозяйке и успокаивающе уткнулась мордочкой в мокрую от слез щеку. Полина прижала котенка к себе и отвернулась от костра. Траппер некоторое время смотрел в спину вздрагивающей от беззвучных рыданий девушки, но встать и подойти так и не решился и спустя некоторое время уснул.
Глава вторая
21 февраля 1900 года. Нижнее течение реки Ломами
Утренняя побудка получилась необычной. Мягко говоря, Пелевин, почувствовав на щеке первые лучи восходящего солнца, еще решал краешком сознания, стоит ли встать или можно позволить себе поваляться еще с полчасика, как вдруг узкая струя холоднющей воды плеснула ему в лицо и полилась за шиворот. Алексей, жаждая порвать в клочья рискнувшего разбудить его подобным образом, неразборчиво матюкаясь, вскочил на ноги и, сжав кулаки, застыл на месте, глядя на покатывающуюся от смеха Полину.