Петр Донцов - Николай I - попаданец

- Я согласен, - твердо ответил Дулов.

- Ну что ж, - сказал Ефимовский, - я дам вам знать, когда и где мы встретимся в следующий раз.

Уже через два дня приятели сидели в загородном особняке князя Гагарина, где собрались с десяток именитых офицеров. Особняк находился на окраине Петербурга и был окружен сосновым лесом. Так, что место оказалось довольно укромное. Скорее это был даже не особняк, а дача, ибо князь больше времени проводил в другом своем дворце, на Мойке, а на дачу наезжал, когда хотел уединиться от столичной суеты. Впрочем, князь слыл человеком светским, а посему на даче появлялся редко.

- Господа, - начал князь Гагарин на правах хозяина, - Всех собравшихся здесь объединяет любовь к отечеству и желание видеть его сильным и процветающим. Увы, то, что делает молодой император, ведет к его погибели, так как развал армии, означает гибель империи и ее устоев.

- Император должен уйти, - решительно заявил генерал Астафьев.

- Но сам, добровольно, император не уйдет. А за ним стоят генералы Дибич и Паскевич, - ответил князь Гагарин.

- Тогда, мы поможем ему уйти, - сказал полковник Дулов, - и глаза присутствующих уставились на него, ибо он сказал вслух, то, что думали они все.

- Что ж, господа офицеры, все ли здесь присутствующие разделяют мнение князя? - спросил хозяин.

- Да, - хором ответили все.

- Хорошо, - сказал князь, - в таком случае, каковы будут ваши предложения?

Разошлись родовитые офицеры далеко за полночь. Кареты уезжали по очереди, глухо шурша гравием из-под колес.

Сразу после окончания Персидской войны и подписания Аккерманской конвенции с турками, мы начали проводить военную реформу. Так как в качестве великого князя я командовал двумя гвардейскими полками, армейский быт я знал не понаслышке. В основном, офицерский корпус состоял из дворян, особенно в гвардейских полках. Качество офицеров было хорошее, если сравнивать его с другими европейскими армиями. Кроме того, во время Наполеоновских войн армия набралась боевого опыта и обновила свою тактику. А посему, на первый взгляд, армия в реформах не нуждалась. Но это было лишь на первый взгляд. К концу царствования Александра, армия еще больше разрослась. Часть офицеров с боевым опытом ушла в отставку или на пенсию, а новые относились к службе, как к возможности сделать карьеру и приблизиться ко двору. Зачастую офицерами становились благодаря связям или родству. Посему выходило, что войска вырабатывали свой ресурс, приобретенный во время Наполеоновских войн. Вдобавок, армия поедала порядка 70% от бюджета, так что ни о каких реформах в стране не могло идти речи, ресурсов на это не оставалось.

Проводя военную реформу, я преследовал несколько целей. Во-первых, я хотел сделать армию более демократичной, чтобы офицеры и низший командный состав назначались по способностям. Это давало возможность социального лифта и социальной адаптации, особенно для окраинных народов. Ибо мне армия виделась как плавильный котел, который, помимо прочего, помогал воспитывать граждан. Делая офицерский корпус более демократичным, я уменьшал возможность заговоров в офицерской среде. Потому как армия для меня была щитом от врагов внешних, а в империи, увы, она зачастую являлась инструментом внутренней политики, особенно гвардия. После проведения реформы, я ожидал иметь вооруженные силы более лояльные престолу.

Во-вторых: войска количеством в миллион человек являлась чрезмерной нагрузкой для империи. Поэтому сократив ее на две трети, я экономил около половины военного бюджета, то есть тридцать пять миллионов рублей, которые планировал вложить в развитие индустрии и инфраструктуры, чтобы подсткгнуть экономический рост.

В-третьих: военная реформа в Пруссии значительно усилила прусскую армию. Пока еще они были слабее нас, но вскорости, пруссаки превратятся в грозу всей Европы. Развитие технологий способствовало появлению более мощного оружия, такого как бомбические пушки (орудия Пексана), которые уже существовали, нарезных ружей и револьверов, которые появятся в недалеком будущем. Соответственно требовалось менять тактику, чтобы приспособить ее под грядущие изменения.

В-четвертых: при существующей системе рекрутирования, солдат служил двадцать пять лет и ежели доживал до этого срока, то выходил на пенсию. То есть резервов практически не существовало, и в случае затяжной войны, требовалось обучать новых солдат с нуля, что значительно затрудняло возмещение потерь и пополнение армии в случае нужды. Именно для этого Александр и создал военные поселения, дабы иметь под рукой резерв из полмиллиона солдат. Но, как и многие половинчатые решения, оно лишь создало дополнительные проблемы, так как в итоге поселенцы не стали, ни хорошими солдатами, ни самодостаточными крестьянами. Поэтому, проблема армейского резерва решена не была.

В генерале Паскевиче я встретил горячего приверженца военной реформы. Он был знаком с прусским опытом и, учитывая собственный боевой опыт, понимал необходимость реформ. Вдобавок, он стал главой нового генштаба, что не могло не тешить его самолюбие. Но он находился на своем месте и я не сомневался, что под его руководством удастся создать дееспособный и критически мыслящий генштаб.

Военным министром я назначил другого генерала, а именно - Ивана Ивановича Дибича. Генерал-адъютант Дибич считался фаворитом моего брата Александра и очень опытным организатором. Так, во время заграничного похода русской армии, его назначили генерал-квартирмейстером союзных армий, то есть начальником генштаба, где он занимался планированием операций и логистикой громадных воинских масс. По сути, он являлся начальника генштаба русской армии во времена Александра и до назначения генерала Паскевича на эту должность. Но учитывая, что военная реформа могла вызвать большое противодействие в офицерской среде, на роль министра мне требовался популярный и авторитетный генерал, к мнению которого будут прислушиваться. Да и административный опыт Ивана Ивановича являлся дополнительным преимуществом.

Военная реформа планировалась в несколько этапов, сроком на десять лет. На первом этапе были расформированы все военные поселения. Половина солдатских семей остались на месте в качестве крестьян. Но, так как из-за укрупнения наделов, земли на всех не хватало, то половина из них переселились в мало освоенные степи Новороссии и за Урал, где им предоставили наделы из государственных земель. Небольшая часть бывших поселенцев пошла на службу в жандармерию. При этом, все военные поселенцы переводились в резерв и в случае войны, первыми подлежали призыву, как самые опытные резервисты, да и иных пока не имелось вовсе.